ЧАСТЬ 4
Он поднял документ, и доктор резко сказала:
— Это не подпись вашего мужа. А настоящий документ уже зарегистрирован.
Итан посмотрел на неё.
— Где?
Доктор Соколова указала на телефон медсестры.
— В службе защиты детей есть заявление о том, что ваша жена якобы оставила ребёнка без присмотра. Его подали сегодня вечером.
Я почувствовала, как пол качнулся под ногами.
— Сегодня?
— В двадцать два часа четырнадцать минут, — ответила медсестра. — К заявлению приложены фотографии синяков и справка от частного врача.
Итан выхватил у неё телефон.
— Моя мать была здесь в это время.
— Именно поэтому я и сказала, что настоящий документ уже зарегистрирован, — произнесла доктор. — Кто-то оформлял всё заранее.
Дженис резко схватила сумку.
— Я не собираюсь слушать этот спектакль.
Она направилась к выходу, но Итан встал у неё на пути.
— Ты дала моей дочери снотворное.
— Я дала ей каплю!
В коридоре стало тихо. Даже аппарат за стеклянной дверью перестал пищать на секунду, будто больница задержала дыхание.
Дженис поняла, что сказала.
— Это было не опасно, — быстро добавила она. — Я рассчитала дозу.
— Где ты её взяла? — спросил Итан.
— У меня были таблетки.
— Для кого?
Она промолчала.
Доктор Соколова забрала пакет с флаконом.
— У этого препарата нет детской дозировки. Если бы мать не проснулась от звука, последствия могли быть необратимыми.
Я посмотрела через стекло на Харпер. Дочь лежала под тонким одеялом, крошечная ладонь была прикреплена пластырем к датчику. Её дыхание выровнялось, но каждый вдох казался мне хрупкой ниткой.
Итан всё ещё стоял перед Дженис.
— Зачем ты подделала мою подпись?
Она вскинула подбородок.
— Потому что ты бы никогда не сделал то, что нужно.
— Что именно?
— Передал ребёнка мне на время, пока Лора лечится.
Я закрыла глаза. Не от боли. От понимания.
Дженис не хотела просто наказать Харпер. Она хотела создать доказательство. Ребёнок должен был заболеть рядом со мной, фотографии должны были показать синяки, а её заявление — превратить меня в опасную мать.
— Ты планировала это давно, — сказала я.
— Я планировала спасти внучку.
— Ты украла у неё воздух, чтобы получить подпись.
Дженис вздрогнула, будто я ударила её.
В этот момент из палаты вышла медсестра.
— Лора, Харпер открыла глаза.
Я бросилась к дочери. Она была сонной, слабой, но, когда я наклонилась, её пальцы сомкнулись вокруг моего указательного пальца. Внутри меня что-то оборвалось и сразу собралось заново.
— Я здесь, маленькая, — прошептала я.
За моей спиной Итан говорил по телефону с Мелиссой. Он просил её приехать и привезти все сообщения от матери. Потом позвонил нотариусу, который когда-то оформлял наши документы.
Через десять минут выяснилось, что Дженис не только подделала подпись. Она использовала старую копию договора аренды и вписала туда номер паспорта Итона, чтобы заявление выглядело официальным. Но настоящего согласия не существовало.
Она готовилась тщательно.
Просто не ожидала, что Харпер проснётся раньше, чем успеет закончить свою ложь.
Около пяти утра приехала Мелисса. Она держала в руках папку и плакала ещё в дверях.
— Я должна была сказать раньше, — произнесла она.
Итан повернулся к сестре.
— Что именно?
Мелисса положила на стул распечатанные сообщения.
— Мама просила меня найти врача, который подтвердит, что Лора нестабильна. Она говорила, что после больницы Итан подпишет всё. Я думала, она просто злится на вашу ссору.
— Почему ты молчала? — спросила я.
— Потому что она сказала, что если я вмешаюсь, то расскажет Итану о деньгах.
— О каких деньгах? — спросил он.
Мелисса достала ещё один лист.
— Мама заложила дом. У неё долги. Она хотела получить доступ к вашему счёту через опекунство. Говорила, что иначе потеряет всё.
Дженис засмеялась. Сухо, почти безумно.
— Вот видите? Я пыталась сохранить семью.
Итан посмотрел на неё.
— Ты пыталась сохранить дом.
— Я твоя мать.
— А Харпер — моя дочь.
Он произнёс это спокойно, но Дженис отшатнулась сильнее, чем от крика.
Позже пришёл специалист из службы защиты детей. Он разговаривал с нами прямо в больничной комнате, пока Харпер спала. Итан рассказал всё. Я показала флакон, зажим и повреждённую соску, которую медсестра нашла в пакете Дженис. Мелисса передала переписку.
Дженис попыталась объяснить каждую деталь.
— Я не хотела, чтобы она умерла.
— Но хотели, чтобы она заболела? — спросил специалист.
Она сжала губы.
Ответ уже был дан.
Итан не позволил матери остаться в больнице. Не потому, что перестал её любить. Это было видно по его лицу. Он любил женщину, которая когда-то держала его за руку, когда он боялся грозы. Но перед ним стояла уже не только мать. Перед ним стоял человек, который превратил его ребёнка в средство для шантажа.
— Я помогу тебе найти жильё, — сказал он Дженис. — Но ты больше не войдёшь в эту палату и не приблизишься к Харпер без разрешения врачей.
— Ты выбрасываешь меня?
— Я не выбрасываю тебя. Я убираю тебя от ребёнка, которому ты причинила вред.
Дженис посмотрела на меня.
— Ты разрушила моего сына.
Я ответила не сразу.
За стеклом Харпер тихо зашевелилась, и на мониторе загорелась зелёная линия.
— Нет, Дженис. Это сделала не я. Я просто не позволила тебе назвать это заботой.
Она ушла вместе со специалистом, оставив на стуле папку с фальшивым документом. Итан не стал рвать её. Он передал папку тем, кто должен был разобраться с подделкой, а сам вернулся к дочери.
Утром доктор разрешила мне взять Харпер на руки. Ребёнок уткнулся носом мне в шею, и я почувствовала слабое тепло её дыхания.
Итан сел рядом.
— Я должен был поверить тебе сразу, — сказал он.
— Ты поверил, когда увидел правду.
— Нет. Я должен был поверить тебе до того, как она напоила нашу дочь.
Я посмотрела на его руки. Они всё ещё дрожали.
— Тогда не обещай мне ничего, — сказала я. — Просто больше не отворачивайся, когда она говорит громче меня.
Он кивнул.
Харпер сонно открыла глаза и коснулась пальцами пластыря на своей ладони. Я накрыла её руку своей, а Итан положил рядом маленькую розовую соску из пакета Дженис.
Она больше не была доказательством чьей-то лжи.
Она стала уликой того, что Харпер выжила.
И когда дочь впервые за ночь сжала мой палец, доктор записала в карте одну короткую строку: «Ребёнок реагирует на голос матери».
Я перечитала её и прижала Харпер к груди.
— Слышишь, малышка? Твой голос тоже нашли.



