ЧАСТЬ 4
Елена произнесла это спокойно, но Тимур будто получил удар.
— Моя выписка? — спросил он.
Виктор резко повернулся к нему.
— Ты продал мне копии журналов?
— Я не продавал ничего.
— Тогда почему в переводе стоит твоя фамилия?
Елена не дала им продолжить. Она достала из папки распечатку и развернула её на столе. В строке платежа значились дата, сумма и назначение: «за дополнительные смены». Но сумма была ровно такой, какую Виктор обещал Тимуру за подмену подписей в журнале.
Я посмотрела на Тимура. Он стиснул челюсти.
— Я взял деньги, — сказал он.
В кабинете снова стало слышно, как вода бьётся о бортик.
— За что? — спросила я.
Тимур провёл ладонью по лицу.
— За лечение сестры. Ей требовалась операция, а я не успевал набрать нужную сумму. Виктор предложил дополнительные смены. Потом сказал, что я должен переписать два листа и подтвердить проверку тревоги. Я думал, никто не пострадает.
— Но пострадал ребёнок, — сказала я.
— Я знаю.
Его голос сорвался. Он достал из кармана измятый листок и положил рядом с выпиской.
— Я не мог спать после того дня. Поэтому сохранил черновик настоящего отчёта. Там есть время, когда я сообщил Виктору о неисправной кнопке. И его ответ.
— Ты говорил, что у тебя ничего больше нет, — прошептал Виктор.
— Я говорил это, пока боялся вас.
Елена забрала листок. Она не повысила голоса и не позвонила никому. Просто нажала кнопку внутренней связи.
— Отмените все завтрашние занятия в закрытом секторе. Немедленно. И подготовьте приказ о временном отстранении начальника пляжа.
Виктор вскочил.
— Вы не можете снять меня из-за записки механика и паники одной спасательницы!
— Не из-за записки, — ответила Елена. — Из-за трёх подписей, двух поддельных отчётов, скрытой неисправности и признания, которое вы только что сделали при всех.
Он повернулся ко мне.
— Марина, ты понимаешь, что из-за тебя люди потеряют работу?
— Из-за меня ребёнок не утонул.
— Я мог дать тебе хорошую рекомендацию.
— А могли бы просто починить кнопку.
Это было всё, что я хотела сказать. Но настоящее испытание ждало меня не в кабинете.
В 20:10 мы приехали в клинику. Мать мальчика, Ольга, сидела у палаты, сжимая в руках его мокрую кепку. На козырьке осталась белая полоска соли. Увидев меня, она поднялась.
— Он спрашивал, где спасательница с порезанными ногами, — сказала она.
Я опустилась рядом.
— Как его зовут?
— Артём.
За дверью палаты пискнул прибор. Я почувствовала, как сжимаются плечи.
— Он будет в порядке?
— Врач говорит, что опасность прошла, но ночь важная.
Ольга протянула мне кепку.
— Он просил передать это вам. Сказал, что вы потеряли свой свисток.
Я улыбнулась, хотя глаза защипало.
— Я его не теряла. Он просто слишком долго лежал не в тех руках.
Утром комиссия владельца собралась в зале для инструктажей. На стене висела карта пляжа, и закрытый участок был обведён толстой красной линией. Рядом стоял новый переносной сигнал тревоги, ещё в заводской упаковке.
Виктор пришёл без жетона. В руке он держал заявление об уходе.
— Я не признаю формулировку, — сказал он Елене. — Но ухожу, чтобы не навредить учреждению.
Павел усмехнулся без радости.
— Вы уходите, потому что премию отменили.
Виктор сжал бумагу.
— У меня семья.
— У мальчика тоже, — ответил Тимур.
Виктор посмотрел на него.
— Ты думаешь, тебя оставят?
— Не знаю. Но я расскажу всё и верну деньги.
Елена кивнула.
— Тимур, за подделку записей будет дисциплинарное взыскание. Но часть средств вы уже направили на лечение сестры. Мы не станем требовать возврата немедленно. Вы отработаете их открыто — в учебной смене и под контролем комиссии.
Тимур тяжело выдохнул.
— Согласен.
Потом Елена повернулась ко мне.
— Марина, мы можем восстановить вас спасательницей. Но после этой истории вам придётся самой провести проверку всех тревожных устройств на пляже. Даже если найдёте нарушения у людей, с которыми работали.
Я посмотрела на карту. Красная линия, нарисованная поверх синей воды, казалась шрамом.
— Я вернусь, — сказала я. — Но не на ту вышку.
— Куда?
— В группу безопасности. И первым делом проверю тот участок, где Артём чуть не исчез.
Через два дня мы стояли у скал. Павел снял крышку тревожной кнопки, и новый контакт блеснул внутри. Тимур держал журнал, а я проверяла расстояние от вышки до воды. Все записи теперь делались при двух свидетелях.
— Готова? — спросил Павел.
Я нажала кнопку.
Сирена взвыла над пляжем — резкая, живая, невозможная для игнорирования. От этого звука у меня задрожали колени. Я вспомнила, как Артём исчезал под пеной, и сжала латунный свисток, который Елена вернула мне после собрания.
К нам подошёл Артём. Он был бледный, но уже держал Ольгу за руку. На голове у него была та самая солёная кепка.
— Можно мне нажать? — спросил он.
Я присела рядом.
— Только вместе.
Он положил палец на кнопку, а я накрыла его ладонь своей. Сирена снова разрезала воздух.
Артём засмеялся.
— Теперь они все услышат.
Я посмотрела на красную линию на карте, потом на новую кнопку и на мальчика, который однажды исчез в воде, но вернулся к берегу.
— Да, — сказала я. — Теперь услышат все.

