ЧАСТЬ 4 — Я объявил о поездке и вернулся тайком, но увиденное в доме заставило мою невесту резко побледнеть

ЧАСТЬ 4

Я вырвал телефон из её руки.

Сообщение было коротким, но от него у меня заледенели пальцы.

«Дети — следующая часть сделки. Если хочешь их увидеть, привези папку в старый павильон у северных ворот».

— Где девочки? — спросил я.

— В детской, — ответила Марисоль.

Гектор уже говорил по рации, проверяя камеры у ворот.

— Машина Оуэна не выезжала с территории. Он здесь.

Снаружи снова взревел двигатель. Затем раздался металлический удар, будто кто-то врезался в ворота.

София вскрикнула.

Я бросился наверх. Валерия стояла у окна, а Марисоль закрывала собой обеих девочек. Внизу, между кипарисами, мелькнули фары.

— Папа, он приехал за нами? — спросила Валерия.

Я опустился перед ней на колени.

— Никто вас не заберёт.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Я сказал это не как человек, который пытается успокоить ребёнка. Я сказал это как отец, наконец понявший цену собственных обещаний.

Гектор вошёл в комнату.

— Северный коридор заперт. Но Оуэн не один. С ним двое мужчин.

— Вызови помощь.

— Уже.

Хлоя появилась в дверях. Она больше не выглядела холодной и безупречной. На её щеке блестела тонкая царапина, а в руке она сжимала разорванную фотографию Элены.

— Александр, выслушай меня.

— Я слушал тебя два года.

— Оуэн шантажировал меня.

— Ты сама впустила его в дом.

— Он сказал, что у него есть доказательства против меня. Я хотела только забрать деньги и уехать.

— А девочки?

Она опустила глаза.

— Он сказал, что напугает их. Я не думала, что он тронет детей.

— Ты поставила кролика на полку и схватила Софию за руку. Ты говорила им, что отправишь их в интернат.

— Я хотела, чтобы они боялись Марисоль, а не меня.

Её признание повисло между нами тяжелее любого крика.

Валерия сжала мою рубашку.

— Папа, не отдавай нас ей.

— Не отдам.

Внизу хлопнула дверь.

Гектор выключил свет в коридоре и показал нам на лестницу. В темноте слышались шаги. Один мужчина прошёл мимо кабинета, второй остановился у детской.

Марисоль тихо сказала:

— Есть запасной проход за книжным шкафом.

— Откуда вы знаете?

— Элена показала его мне.

Она нажала на резную деревянную птицу на полке. Шкаф бесшумно отошёл в сторону. За ним открылся узкий коридор, ведущий к старой прачечной.

Мы вывели девочек туда. София всё ещё держала деревянную ласточку, которую утром отдала мне, а теперь снова забрала из моего кармана.

— Она должна быть у меня, — прошептала девочка.

— Конечно.

В старой прачечной Гектор остановился у служебного телефона.

— Связь перерезана.

Сверху раздался голос Оуэна:

— Александр! Я знаю, что ты здесь. Принеси папку, и дети останутся целы!

Хлоя вздрогнула.

— Он не собирался оставлять их в живых свидетелями.

Я посмотрел на неё.

— Ты помогла ему войти.

— Я знаю.

— Тогда исправь хотя бы это.

Она сглотнула.

— Как?

— Проведи его туда, где он будет говорить.

Хлоя уставилась на меня.

— Ты хочешь использовать меня как приманку?

— Нет. Я хочу, чтобы ты впервые выбрала не деньги.

Она долго смотрела на меня, потом взяла со стола телефон.

— Оуэн, я нашла папку. Иду в павильон.

— Одна? — спросил он сверху.

— Одна.

Мы разделились. Хлоя вышла через главный коридор, а я с Гектором и Марисоль повёл девочек к старому павильону. Там хранились садовые инструменты и запасные генераторы. Изнутри мы видели, как Хлоя вошла под стеклянную крышу.

Оуэн появился через минуту. Он был в дорогом костюме, но воротник перекосился, а на виске выступил пот.

— Папка, — сказал он.

— Сначала отпусти людей, которых привёз.

— Ты здесь?

Я вышел из тени.

— Да.

Оуэн вздрогнул.

— Это ловушка.

— Нет. Ловушка была в том, что ты решил: я никогда не вернусь проверить собственный дом.

Он поднял руку, и один из мужчин схватил Хлою. Второй шагнул ко мне, но Гектор ударил его фонарём по запястью. Началась короткая, яростная борьба. Марисоль закрыла девочек за бетонной тумбой.

Оуэн бросился к шкафу с документами. Я догнал его у генератора.

— Ты убил Элену? — спросил я.

Он замер.

— Я не хотел её убивать. Она увидела переводы. Остановила машину на дороге и потребовала вызвать полицию. Охранник испугался. Машина сорвалась с обрыва.

— А потом ты подделал её подпись.

— Мне нужны были деньги.

— И Хлоя помогла.

Оуэн посмотрел на неё.

— Она сама пришла ко мне. Ей нужен был дом, кольцо и жизнь, которую ты мог дать.

Хлоя вырвалась из рук мужчины.

— Замолчи!

— Ты обещала, что после свадьбы дети уедут. Я просто ускорил то, что ты начала.

Эти слова разрушили последнюю защиту Хлои. Она повернулась к нему и ударила ладонью по лицу.

— Я не соглашалась на похищение.

— Но согласилась на страх.

Гектор обезоружил второго мужчину, а охрана, вызванная заранее, ворвалась в павильон. В этот раз я не стал вмешиваться, когда Оуэну надели наручники. Не потому, что хотел ему наказания. Просто слишком многое было разрушено его решениями, чтобы ещё раз позволить ему уйти разговорами.

Хлою не забрали сразу. Я отвёл её в гостиную, где на полке всё ещё лежал плюшевый кролик Софии.

— Ты могла уйти, — сказал я.

— Я думала, что если получу деньги, всё станет проще.

— Для кого?

Она посмотрела на лестницу.

— Я завидовала Элене. Её любили даже после смерти. А меня любили только пока я была удобной.

— Девочки никогда не делали тебя удобной. Они просто хотели, чтобы ты была доброй.

Хлоя закрыла лицо руками.

— Я не умею быть доброй.

— Тогда научись жить с тем, что сделала.

Я передал Гектору документы и поручил ему передать их нотариусу и следователям. Оказалось, что Элена заранее оставила копии в благотворительном фонде, о котором я ничего не знал. Марисоль была его попечителем. Именно поэтому она все годы оставалась рядом и следила, чтобы деньги не исчезли окончательно.

Это был последний поворот, которого я не ожидал: Марисоль не служила в моём доме из жалости или ради зарплаты. Она выполняла обещание, данное моей жене.

— Почему вы не сказали мне? — спросил я.

— Потому что Элена боялась, что вы обвините не тех людей. Она сказала, что горе делает вас слепым.

Я посмотрел на Валерию и Софию. Они сидели на ковре, а между ними лежал кролик с выцветшим ухом.

— Она была права, — сказал я.

Марисоль ответила не сразу.

— Вы были не плохим отцом, Александр. Но вас слишком долго не было рядом.

Эти слова оказались тяжелее обвинения.

Я отменил свадьбу, расторг все полномочия Хлои и перевёл управление семейными счетами в независимый фонд, который возглавила Марисоль. Не потому, что так хотела Элена, а потому, что девочкам нужен был взрослый, которому они доверяют.

Хлоя ушла из дома той же ночью. Перед уходом она остановилась возле полки и сняла кролика.

— Можно я отдам его Софии?

— Нет, — сказала София сама.

Хлоя кивнула и положила игрушку обратно.

— Ты права.

Она ушла без просьб и обещаний.

Утром мы с девочками поехали к месту, где погибла Элена. Валерия принесла книгу, София — деревянную ласточку. Я достал из папки письмо, которое так и не успел прочитать в подвале.

В нём Элена написала: «Александр, если ты читаешь это, значит, девочки уже достаточно большие, чтобы понять: их нельзя защищать отсутствием. Им нужен не идеальный отец. Им нужен отец, который видит».

Я не смог дочитать вслух.

Валерия взяла письмо и прижала его к груди.

— Папа, ты теперь будешь видеть?

Я посмотрел на две маленькие ладони, сжимавшие деревянную ласточку между собой.

— Да.

София поправила кролику выцветшее ухо и сказала:

— Тогда пойдём домой. Нам нужно убрать его с высокой полки.

Оцените статью