ЧАСТЬ 4
Я вырвал телефон из её руки.
Сообщение было коротким, но от него у меня заледенели пальцы.
«Дети — следующая часть сделки. Если хочешь их увидеть, привези папку в старый павильон у северных ворот».
— Где девочки? — спросил я.
— В детской, — ответила Марисоль.
Гектор уже говорил по рации, проверяя камеры у ворот.
— Машина Оуэна не выезжала с территории. Он здесь.
Снаружи снова взревел двигатель. Затем раздался металлический удар, будто кто-то врезался в ворота.
София вскрикнула.
Я бросился наверх. Валерия стояла у окна, а Марисоль закрывала собой обеих девочек. Внизу, между кипарисами, мелькнули фары.
— Папа, он приехал за нами? — спросила Валерия.
Я опустился перед ней на колени.
— Никто вас не заберёт.
— Ты обещаешь?
— Обещаю.
Я сказал это не как человек, который пытается успокоить ребёнка. Я сказал это как отец, наконец понявший цену собственных обещаний.
Гектор вошёл в комнату.
— Северный коридор заперт. Но Оуэн не один. С ним двое мужчин.
— Вызови помощь.
— Уже.
Хлоя появилась в дверях. Она больше не выглядела холодной и безупречной. На её щеке блестела тонкая царапина, а в руке она сжимала разорванную фотографию Элены.
— Александр, выслушай меня.
— Я слушал тебя два года.
— Оуэн шантажировал меня.
— Ты сама впустила его в дом.
— Он сказал, что у него есть доказательства против меня. Я хотела только забрать деньги и уехать.
— А девочки?
Она опустила глаза.
— Он сказал, что напугает их. Я не думала, что он тронет детей.
— Ты поставила кролика на полку и схватила Софию за руку. Ты говорила им, что отправишь их в интернат.
— Я хотела, чтобы они боялись Марисоль, а не меня.
Её признание повисло между нами тяжелее любого крика.
Валерия сжала мою рубашку.
— Папа, не отдавай нас ей.
— Не отдам.
Внизу хлопнула дверь.
Гектор выключил свет в коридоре и показал нам на лестницу. В темноте слышались шаги. Один мужчина прошёл мимо кабинета, второй остановился у детской.
Марисоль тихо сказала:
— Есть запасной проход за книжным шкафом.
— Откуда вы знаете?
— Элена показала его мне.
Она нажала на резную деревянную птицу на полке. Шкаф бесшумно отошёл в сторону. За ним открылся узкий коридор, ведущий к старой прачечной.
Мы вывели девочек туда. София всё ещё держала деревянную ласточку, которую утром отдала мне, а теперь снова забрала из моего кармана.
— Она должна быть у меня, — прошептала девочка.
— Конечно.
В старой прачечной Гектор остановился у служебного телефона.
— Связь перерезана.
Сверху раздался голос Оуэна:
— Александр! Я знаю, что ты здесь. Принеси папку, и дети останутся целы!
Хлоя вздрогнула.
— Он не собирался оставлять их в живых свидетелями.
Я посмотрел на неё.
— Ты помогла ему войти.
— Я знаю.
— Тогда исправь хотя бы это.
Она сглотнула.
— Как?
— Проведи его туда, где он будет говорить.
Хлоя уставилась на меня.
— Ты хочешь использовать меня как приманку?
— Нет. Я хочу, чтобы ты впервые выбрала не деньги.
Она долго смотрела на меня, потом взяла со стола телефон.
— Оуэн, я нашла папку. Иду в павильон.
— Одна? — спросил он сверху.
— Одна.
Мы разделились. Хлоя вышла через главный коридор, а я с Гектором и Марисоль повёл девочек к старому павильону. Там хранились садовые инструменты и запасные генераторы. Изнутри мы видели, как Хлоя вошла под стеклянную крышу.
Оуэн появился через минуту. Он был в дорогом костюме, но воротник перекосился, а на виске выступил пот.
— Папка, — сказал он.
— Сначала отпусти людей, которых привёз.
— Ты здесь?
Я вышел из тени.
— Да.
Оуэн вздрогнул.
— Это ловушка.
— Нет. Ловушка была в том, что ты решил: я никогда не вернусь проверить собственный дом.
Он поднял руку, и один из мужчин схватил Хлою. Второй шагнул ко мне, но Гектор ударил его фонарём по запястью. Началась короткая, яростная борьба. Марисоль закрыла девочек за бетонной тумбой.
Оуэн бросился к шкафу с документами. Я догнал его у генератора.
— Ты убил Элену? — спросил я.
Он замер.
— Я не хотел её убивать. Она увидела переводы. Остановила машину на дороге и потребовала вызвать полицию. Охранник испугался. Машина сорвалась с обрыва.
— А потом ты подделал её подпись.
— Мне нужны были деньги.
— И Хлоя помогла.
Оуэн посмотрел на неё.
— Она сама пришла ко мне. Ей нужен был дом, кольцо и жизнь, которую ты мог дать.
Хлоя вырвалась из рук мужчины.
— Замолчи!
— Ты обещала, что после свадьбы дети уедут. Я просто ускорил то, что ты начала.
Эти слова разрушили последнюю защиту Хлои. Она повернулась к нему и ударила ладонью по лицу.
— Я не соглашалась на похищение.
— Но согласилась на страх.
Гектор обезоружил второго мужчину, а охрана, вызванная заранее, ворвалась в павильон. В этот раз я не стал вмешиваться, когда Оуэну надели наручники. Не потому, что хотел ему наказания. Просто слишком многое было разрушено его решениями, чтобы ещё раз позволить ему уйти разговорами.
Хлою не забрали сразу. Я отвёл её в гостиную, где на полке всё ещё лежал плюшевый кролик Софии.
— Ты могла уйти, — сказал я.
— Я думала, что если получу деньги, всё станет проще.
— Для кого?
Она посмотрела на лестницу.
— Я завидовала Элене. Её любили даже после смерти. А меня любили только пока я была удобной.
— Девочки никогда не делали тебя удобной. Они просто хотели, чтобы ты была доброй.
Хлоя закрыла лицо руками.
— Я не умею быть доброй.
— Тогда научись жить с тем, что сделала.
Я передал Гектору документы и поручил ему передать их нотариусу и следователям. Оказалось, что Элена заранее оставила копии в благотворительном фонде, о котором я ничего не знал. Марисоль была его попечителем. Именно поэтому она все годы оставалась рядом и следила, чтобы деньги не исчезли окончательно.
Это был последний поворот, которого я не ожидал: Марисоль не служила в моём доме из жалости или ради зарплаты. Она выполняла обещание, данное моей жене.
— Почему вы не сказали мне? — спросил я.
— Потому что Элена боялась, что вы обвините не тех людей. Она сказала, что горе делает вас слепым.
Я посмотрел на Валерию и Софию. Они сидели на ковре, а между ними лежал кролик с выцветшим ухом.
— Она была права, — сказал я.
Марисоль ответила не сразу.
— Вы были не плохим отцом, Александр. Но вас слишком долго не было рядом.
Эти слова оказались тяжелее обвинения.
Я отменил свадьбу, расторг все полномочия Хлои и перевёл управление семейными счетами в независимый фонд, который возглавила Марисоль. Не потому, что так хотела Элена, а потому, что девочкам нужен был взрослый, которому они доверяют.
Хлоя ушла из дома той же ночью. Перед уходом она остановилась возле полки и сняла кролика.
— Можно я отдам его Софии?
— Нет, — сказала София сама.
Хлоя кивнула и положила игрушку обратно.
— Ты права.
Она ушла без просьб и обещаний.
Утром мы с девочками поехали к месту, где погибла Элена. Валерия принесла книгу, София — деревянную ласточку. Я достал из папки письмо, которое так и не успел прочитать в подвале.
В нём Элена написала: «Александр, если ты читаешь это, значит, девочки уже достаточно большие, чтобы понять: их нельзя защищать отсутствием. Им нужен не идеальный отец. Им нужен отец, который видит».
Я не смог дочитать вслух.
Валерия взяла письмо и прижала его к груди.
— Папа, ты теперь будешь видеть?
Я посмотрел на две маленькие ладони, сжимавшие деревянную ласточку между собой.
— Да.
София поправила кролику выцветшее ухо и сказала:
— Тогда пойдём домой. Нам нужно убрать его с высокой полки.
Пропустили начало?



