ЧАСТЬ 4
В коридоре раздались быстрые шаги.
Марина побледнела, но не отступила.
— Я никуда не пойду, — сказала она.
— Вы пойдёте со мной, — ответил Роман.
— Всю жизнь я уходила, когда Олег приказывал. Хватит.
Отец сжал край стола.
— Марина, ты не понимаешь, с кем связалась.
— Понимаю, — сказала она. — Я видела, как Ирина плакала над вашими счетами. Видела, как Наталья приносила ей новые страницы. И видела, как вы заставили её молчать.
Наталья резко повернулась к отцу.
— Ты сказал, что она сама всё придумала.
— Замолчи.
— Ты сказал, что Ирина заболела и поэтому путалась в датах.
— Замолчи!
Его крик ударил по стенам сильнее, чем любая пощёчина.
Я посмотрела на сестру.
— Ты знала, что подпись подделана?
Наталья молчала всего несколько секунд, но мне показалось, что за это время она успела прожить всю свою жизнь.
— Знала.
Роман шагнул к ней.
— Зачем ты пришла сюда с журналом?
— Чтобы заставить Полину подписать договор. Отец сказал, что если она станет женой влиятельного человека, никто не рискнёт трогать нас.
— А если бы она отказалась?
Наталья опустила глаза.
— Я должна была отнести журнал людям с набережной.
У меня перехватило дыхание.
— Ты хотела отдать им мою жизнь.
— Я хотела спасти свою, — выдохнула она. — Всю жизнь мне говорили, что я должна быть красивой, нужной, первой. Когда Роман выбрал тебя, я поняла, что для него я была просто дверью к нашей семье.
— Ты сама сделала меня этой дверью.
Наталья закрыла лицо ладонями.
Роман достал телефон.
— Мои люди вывезли из склада копии счетов. Но оригиналы пропали.
— У кого они? — спросила я.
Он посмотрел на отца.
Олег тяжело сел в кресло.
— У меня.
Из внутреннего кармана он вынул плоский кожаный футляр. В нём лежала карта памяти и несколько квитанций.
— Я спрятал их не для того, чтобы уничтожить. Я собирался уехать.
— Один? — спросила Наталья.
— Да.
Она резко рассмеялась, и этот звук был страшнее плача.
— Ты собирался оставить нас им?
— Я оставлял вас каждый день, когда подписывал очередной долг, — сказал он. — Просто вы этого не замечали.
Роман протянул руку.
— Отдайте футляр.
Отец не шевельнулся.
— Сначала защити Наталью.
— Она участвовала в схеме.
— Она моя дочь.
— А Полина кто?
Олег посмотрел на меня. На его лице проступило то, чего я ждала двадцать шесть лет, но уже не хотела получать: стыд.
— Та, кого я всегда считал слишком слабой, чтобы выдержать правду.
— Нет, — сказала я. — Вы считали меня слишком незаметной, чтобы она вам помешала.
За стеной остановились шаги.
Роман быстро выключил фонарь.
— Все вниз, через служебную лестницу.
— Я не уйду без книги, — сказала Марина.
— И не придётся.
Роман достал из кармана старый ключ с круглой головкой и открыл потайной ящик в столе. Я даже не знала, что он существовал.
— Там копия книги, — сказал он. — Я сделал её час назад.
Я посмотрела на него.
— Вы всё предусмотрели?
— Кроме того, что вы захотите остаться.
— Я не хочу оставаться. Я хочу закончить это.
Мы спустились в подвальный архив. Там пахло каменной пылью и маслом для деревянных полок. За стеной гудел генератор. Роман разложил документы на длинном столе, а Марина поставила рядом чайную коробку Ирины.
— Что теперь? — спросила я.
— Передаём материалы в совет музея и банкам, — ответил Роман. — Счета отца заморозят. Его долги больше нельзя будет спрятать под чужой подписью.
— А люди с набережной?
— Потеряют документы и деньги. Они будут искать виновного.
— Значит, опасность не закончилась.
— Нет.
Он сказал это прямо, без красивых обещаний.
И именно поэтому я ему поверила.
Наталья спустилась последней. В руке она держала обручальное кольцо, которое Роман вернул ей за час до этого.
— Я отдам его, — сказала она.
— Кому? — спросила я.
— Не знаю. Но оно больше не принадлежит истории, которую я пыталась сыграть.
Она положила кольцо рядом с журналом.
— Полина, я не прошу прощения.
Я подняла взгляд.
— Почему?
— Потому что пока не заслужила.
Это был первый честный ответ, который я услышала от неё за много лет.
Отец передал Роману футляр. Рука у него дрожала.
— Внутри есть список тех, кому я должен.
— Имена?
— И суммы.
— Вы понимаете, что после этого потеряете всё?
— Я уже потерял, — сказал Олег. — Просто ещё не признал.
Роман забрал документы, но не стал звонить людям, которые обычно решали его проблемы силой. Он связался с председателем музейного совета, финансовым управляющим и независимой комиссией по фондам. Каждому передал копии, не оставив отцу возможности переписать историю ещё раз.
К утру у компании Олега остановились переводы. Свадебный зал отменил бронь. Газеты получили не слухи, а подтверждённые страницы с датами и подписями.
Наталья сама пришла в музей и рассказала, как оформлялись поставки. Она не стала героиней. Ей пришлось вернуть украшения, отказаться от квартиры, оплаченной фирмой, и работать с комиссией, чтобы найти пропавшие предметы. Но впервые её имя стояло под тем, что она действительно сказала.
Марина стала главным свидетелем проверки. Я помогала ей сверять записи, хотя каждый лист возвращал меня к тому вечеру, когда моя семья решила, что моя тихая жизнь делает меня удобной жертвой.
Роман не торопил меня с договором.
— Я расторгну его, если хотите, — сказал он однажды утром в музейном дворе.
Я держала в руках медную ласточку.
— А если я подпишу?
— Тогда это будет не плата за спасение.
— Что это будет?
Он посмотрел на меня без привычной холодной защиты.
— Возможность узнать, кем мы станем, когда нам больше не нужно притворяться.
Я могла уйти. И, наверное, должна была бы, если бы видела в нём только опасность.
Но я уже знала его слабость: Роман предпочитал рискнуть собой, лишь бы не обещать того, чего не сможет выполнить.
— Отдельные комнаты остаются, — сказала я.
— Разумеется.
— Моё имя не используется без моего согласия.
— Никогда.
— И никакой лжи о моей семье.
Он кивнул.
— Даже если правда разрушит всё.
— Особенно тогда.
Через неделю мы подписали изменённый договор. Сумма в нём стала меньше. Я отказалась от выплаты за молчание и оставила только средства на восстановление музейного отдела, который отец использовал для своих схем.
Роман подписал первым.
— Вы отдаёте деньги, которые могли сделать вас независимой.
— Я не хочу, чтобы мою свободу снова измеряли чужими цифрами.
— Тогда чем её измерять?
Я положила медную ласточку на лист с подписями.
— Возможностью самой решать, куда она полетит.
Он улыбнулся едва заметно.
Не как мафиозный наследник. Как человек, который наконец услышал ответ и понял, что спорить не будет.
Позже мы вернулись в архив. На пустом месте, где раньше лежала пропавшая икона, я установила новую табличку: «Предмет находится в розыске. Его история не закончена».
Роман остановился рядом.
— Вы оставите её так?
— Да.
— Почему?
Я посмотрела на строку, написанную моей рукой.
— Потому что найденная правда не обязана притворяться завершённой.
Он достал из кармана мой договор и протянул мне.
— Подпишите там, где хотите.
Я взяла ручку, но не коснулась бумаги. Вместо этого перевернула лист и написала на обороте одно условие, которого не было в тексте.
Роман прочитал и поднял глаза.
— «Полина Вулова остаётся собой»?
— Это не условие. Это предупреждение.
За стеклом пустой витрины блеснула медная ласточка. Я прикрепила её к новой табличке, рядом с надписью о пропавшей иконе.
И тогда Роман тихо сказал:
— Значит, будем искать её вместе.

