ЧАСТЬ 4 — Я открыла дверь раненому главарю мафии, а утром его люди окружили мой подвал — и один из них побледнел

ЧАСТЬ 4

Имя на вырванной странице оказалось не именем живого сообщника.
Это был адрес.

Артур понял это раньше меня. Он резко поднял голову, и в его лице появилось выражение, которого я ещё не видела: не страх за себя, а ужас перед тем, что уже нельзя отменить.

— Что там? — спросила я.

Он посмотрел на Мейбл.

— Ты уверена, что архив ещё существует?

— Под старой железнодорожной больницей, — ответила она. — Я проверяла два года назад.

Рой рассмеялся, хотя на его губе выступила кровь.

— Вы опоздали. Твой отец мёртв двадцать лет.

— Я знаю, — сказала я.

Но Артур не смотрел на Роя.

— Нора, твой отец оставил не только книгу.

Из коридора донёсся топот. Люди Роя спорили у лестницы, кто-то кричал, что пожарные перекрыли задний вход. Мейбл сунула квитанции мне в руки.

— Уезжай через прачечную, — сказала она. — Там есть старый тоннель.

— А вы?

— Я слишком долго убирала за этими мужчинами. Сегодня пусть они сами вытрут кровь.

Артур схватил со стола ключ семьдесят два.

— Нам нужно в архив.

— Почему «нам»?

— Потому что это принадлежало твоему отцу.

— А книга?

— Книга принадлежит тем, кого он пытался защитить.

Рой дёрнулся к кобуре, но Мейбл ударила его тяжёлой латунной подставкой для свечей. Он рухнул на колени.

— Старею, — пробормотала она, — но руки ещё помнят работу.

Мы выбежали через прачечную. В тоннеле пахло углём и горячим металлом. Артур шёл, прижимая ладонь к боку, а я держала книгу под рубашкой. За нами грохнула дверь.

— Вы знали, что мой отец не сбежал? — спросила я.

— Нет.

— Но платили за моё лечение.

— Я нашёл твоё имя в его записной книжке. Там было написано: «Если со мной что-то случится, помогите Норе не узнать, каким человеком я был».

Я остановилась.

— Он стыдился своей работы?

— Он стыдился, что слишком долго молчал.

— А вы?

Артур поднял глаза.

— Я стыдился, что позволил ему молчать одному.

Мы вышли к заброшенной станции перед рассветом. На стене ещё висела ржавая табличка с цифрой семьдесят два. Внутри шкафчика за кирпичом оказался свёрток, завёрнутый в промасленную ткань. Ключ повернулся тяжело, словно замок сопротивлялся не ржавчине, а времени.

Внутри лежали письма, медицинская карта и маленькая записка.

Я развернула её.

«Нора, если ты читаешь это, значит, я не успел. Я не был хорошим человеком. Но я пытался вывести из этой системы детей, которых продавали вместе с долгами их родителей. Артур помогал мне тайно. Не верь ему полностью. Но не считай его тем, кем его называют».

У меня перехватило дыхание.

Артур отвернулся.

— Он спас двадцать три ребёнка, — сказал он. — А я спас только документы.

В медицинской карте значилось: «Свидетель жив». Ниже был адрес приюта в Индиане и имя — Эдди Хейс.

Мой отец был Эдвардом Хейсом.

Я перечитала строку несколько раз.

— Он жив?

— Если запись настоящая, да.

Артур достал телефон, но экран тут же загорелся входящим вызовом. Номер был неизвестным.

Он включил громкую связь.

— Артур, — раздался хриплый мужской голос. — Рой не успел сжечь список. Но теперь они знают, где Нора. Если хочешь увидеть, кто подписал приказ о пожаре, приезжай один.

— Кто это? — спросила я.

На другом конце тяжело задышали.

— Твой отец.

Артур медленно опустил телефон.

Я не почувствовала радости. Только холод, который начинался где-то под рёбрами.

— Он требует, чтобы вы приехали одному?

— Да.

— Тогда мы поедем вместе.

— Нора, это может быть ловушка.

— Двадцать лет моя жизнь была построена на чужой лжи. Я не собираюсь снова оставаться внизу, пока мужчины решают, что мне можно знать.

Он долго смотрел на меня.

Потом отдал мне ключ.

— Тогда держи его крепче.

У входа в тоннель показались огни. Рой нашёл нас быстрее, чем мы ожидали. Артур встал впереди, но я остановила его.

— Нет.

— Что?

— Вы всю жизнь закрывали собой людей, а потом решали за них. Сегодня я сама выберу, куда идти.

Я подняла книгу, квитанции и записку отца.

Когда мы вышли на платформу, над городом загудел первый поезд. Его металлический грохот прокатился по рельсам, словно огромный замок открывался изнутри.

Из телефона снова донёсся голос моего отца:

— Нора, если это ты, скажи мне одну вещь.

Я прижала аппарат к уху.

— Какую?

После паузы он прошептал:

— Ты всё ещё носишь жёлтый шарф, который я подарил тебе перед тем пожаром?

Я посмотрела на выцветший шарф у себя на шее.

— Да, папа.

И впервые за всю ночь Артур не пошёл впереди меня — он встал рядом, когда поезд унёс нас к человеку, которого Чикаго похоронил двадцать лет назад.

Оцените статью