ЧАСТЬ 4 — Я скрывалась в гараже врага под чужим именем, пока он не остановился за моей спиной и не заставил всех замолчать

ЧАСТЬ 4

Адрес я узнала сразу.

Старый склад у реки. Место, которое отец назвал аварийным и запретил мне посещать даже после похорон Майкла.

Маркус дёрнул рукой, но Данте удержал его.

— Она никуда не поедет одна, — сказал он.

— Она поедет, — ответил я. — Иначе отец решит, что я испугалась.

Данте посмотрел на меня так, словно хотел возразить, но увидел решение в моём лице.

— Тогда я буду рядом.

— Нет.

— Елена…

— Если ты войдёшь первым, мой отец снова увидит перед собой мужчину, от которого можно откупиться. Я хочу, чтобы он увидел дочь, которую продал.

Роза сжала моё плечо.

— Возьми папку.

— Нет. Оригинал должен оставаться у Данте.

Я достала из деревянной папки только один лист — копию письма отца. Бумага пахла пылью и машинным маслом.

Маркус усмехнулся.

— Ты думаешь, один лист что-то изменит?

— Нет. Я думаю, что ты изменишь всё сам, если продолжишь говорить.

Он рванулся к столу, но Тони включил подъёмник. Металлическая платформа поднялась между нами с грохотом, и Маркус отступил.

— Вы не понимаете, с кем связались, — процедил он.

Данте ответил спокойно:

— Ты семь месяцев повторяешь это людям. А потом каждый раз выясняется, что ты просто громко произносишь свою фамилию.

Я не стала ждать продолжения.

Через двадцать минут мы ехали к реке в старом фургоне мастерской. Данте сидел за рулём, Роза — рядом со мной. В салоне пахло кожей, пылью и мятными леденцами, которые Тони хранил в бардачке.

— Почему ты защищаешь меня? — спросила я.

Данте не оторвал взгляда от дороги.

— Потому что Майкл однажды спас мне жизнь.

— Он никогда не говорил.

— Он не любил рассказывать о хорошем, если мог рассказать о неисправном карбюраторе.

Я впервые за всю ночь почти улыбнулась.

— Как он умер?

Данте долго молчал.

— Его машина была исправна. Это я понял слишком поздно. Он ехал не по той дороге. Его заставили свернуть.

Роза тихо добавила:

— Я видела грузовик в тот вечер. За рулём был человек Беллами. Но свидетелей запугали, а запись с камеры исчезла.

— Почему ты молчала семь месяцев?

— Потому что у меня был сын, — ответила она. — И потому что я боялась, что следующей исчезну я.

Я накрыла её руку своей.

— Теперь ты не одна.

Склад стоял у чёрной воды. Ржавые ворота были распахнуты. Внутри горела одна лампа.

Отец ждал у старого стола, на котором лежала коробка с инструментами Майкла.

Он постарел за семь месяцев. Или я просто перестала видеть в нём человека, который всегда знает, что делать.

— Ты пришла, — сказал он.

— Ты написал, что знаешь правду.

— Я знаю, что Маркус собирается убрать всех, кто может говорить.

— Он уже убил Майкла.

Отец опустил глаза.

— Я не приказывал убивать его.

— Но ты отдал ему доступ к складам.

— Я думал, что защищаю семью.

Я положила лист на стол.

— Здесь твоя подпись. Ты передаёшь Беллами право распоряжаться грузами и людьми до окончания моей свадьбы.

Он коснулся бумаги дрожащими пальцами.

— Я не знал, что он делает.

— Ты знал, что он делает с людьми, которые говорят «нет». Он делал это со мной за обеденным столом.

Отец поднял голову.

— Я хотел, чтобы ты осталась жива.

— Тогда почему ты позволил ему назвать датой свадьбы день после смерти Майкла?

Ответа не было.

Роза выступила из тени.

— Потому что он боялся потерять деньги, — сказала она.

Отец вздрогнул.

— Кто ты?

— Та, кто видела вашу подпись на тринадцатом рейсе.

Он сел на стул.

— Я собирался всё исправить.

— Когда? После свадьбы? После того как Маркус получит склады? Или после того как исчезну я?

В дверях появился Данте. Он не вошёл сразу.

— У тебя есть один шанс, Руссо, — сказал он. — Передай мне все счета, имена и договоры. Не ради себя. Ради тех, кого ты отдал Беллами.

Отец посмотрел на меня.

— Если я подпишу, Маркус уничтожит вас всех.

Я ответила:

— Если не подпишешь, он уничтожит ещё кого-нибудь. И тогда твой страх снова станет его оружием.

Отец взял ручку.

Старая серебряная ручка дрожала в его пальцах. Он подписал первый лист, потом второй, потом достал из коробки маленький ключ.

— Что это?

— Ячейка Майкла. Он оставил её мне, но я не смог открыть. Код знал только он.

Данте забрал ключ и остановился.

— Код не нужен. Это ключ от его шкафчика в мастерской.

Я вспомнила латунный ключ с цифрой семь.

— Он оставил его не Данте, — сказала я. — Он оставил его мне.

Отец посмотрел на меня, но я уже отвернулась.

В тот же вечер Маркус потерял всё, ради чего устроил эту свадьбу. Подписанные счета показали, что его компании держались не на законной торговле, а на чужих страхах и поддельных договорах. Люди, которым он платил, отказались выполнять приказы, когда поняли: документы уже у Данте, а сам отец подписал передачу контроля над складами независимым владельцам.

Маркус не был арестован у нас на глазах. Это было бы слишком просто.

Он уехал из города, оставив после себя пустые офисы, разбитые телефоны и людей, которые больше не произносили его имя шёпотом.

Отец уехал из семейного дома через три дня. Не в тюрьму и не к новой женщине. Он отправился в маленький город на севере, где начал выплачивать долги семьям тех, кого перевозили через его склады. Я не простила его.

Но каждую неделю он присылал мне копии платежей.

Не письма.

Не оправдания.

Только доказательства того, что впервые сделал хоть что-то без выгоды для себя.

Роза стала управляющей мастерской. Тони перестал называть меня «парнем» и начал обращаться по имени, хотя иногда всё ещё говорил «мастер Или», когда я находила поломку раньше него.

Данте долго не спрашивал, останусь ли я.

Он просто поставил мой старый ящик с инструментами рядом с подъёмником и оставил свободное место на верстаке.

Через неделю я сама положила туда латунный ключ Майкла.

Не как талисман.

Как обещание закончить его работу.

Однажды вечером мы стояли у чёрного «Мустанга». Двигатель работал ровно. Внутри пахло кожей и нагретым металлом.

— Ты можешь уехать, — сказал Данте.

— Могу.

— И всё равно останешься?

Я посмотрела на машину, которую починила в тот день, когда Данте впервые увидел меня настоящую.

— Я останусь не потому, что мне больше некуда идти.

— А почему?

Я достала из кармана ключ с цифрой семь и вставила его в маленький замок на шкафчике Майкла. Внутри лежал его старый блокнот. На первой странице он написал всего одну строчку: «Если кто-то найдёт это, пусть не чинит чужую ложь — пусть найдёт место, где она сломалась».

Я передала блокнот Данте.

— Потому что здесь ещё есть работа.

Он прочитал запись и улыбнулся без радости, но с уважением.

— Тогда завтра начнём с тринадцатого рейса.

Я закрыла блокнот ладонью.

— Нет. С имени человека, которого они спрятали последним.

И двигатель «Мустанга» ответил нам ровным, тяжёлым урчанием.

Оцените статью