Я проснулась на кровати самого опасного человека Нью-Йорка, а увидела на его лице страх — и его рука дрогнула

Кровь на простыне была моей, но смотрел на неё так, будто за одну ночь разрушил всю свою жизнь, сам Себастьян Уорд.

За окнами башни «Краун-Меридиан» серел Манхэттен. Ночная гроза била в стекло, а я сидела посреди огромной кровати, прижав колени к груди и вцепившись пальцами в край простыни. На белой ткани темнело пятно. Слишком заметное. Слишком настоящее.

Себастьян вошёл с двумя чашками кофе. Его чёрная рубашка была расстёгнута у горла, волосы растрепались, но лицо оставалось спокойным — лицом человека, который привык управлять чужими судьбами одним взглядом.

Потом он увидел меня.

Чашка ударилась о мраморную консоль. Кофе потёк по полированной поверхности.

— Валерия, ты ранена?

— Я не знаю, что тебе ответить.

Он пересёк комнату, но остановился в нескольких шагах. Это было страннее всего. Себастьян не останавливался перед людьми. Перед ним останавливались другие.

— Посмотри на меня.

— Не надо.

— Чего не надо?

— Смотреть так, будто я вещь, которую ты случайно сломал.

На его скулах заходили желваки.

Ночью он пообещал мне девять причин никогда не забыть этот город. Я смеялась, чтобы скрыть дрожь, шутила слишком много, а когда он приблизился, на секунду застыла. Но сама не отступила. Ни разу.

Теперь он смотрел на простыню, словно она была уликой.

— Это был твой первый раз? — тихо спросил он.

Я закрыла глаза.

— Да.

Тишина стала тяжелее грозы.

Себастьян сел на край кровати, оставив между нами расстояние.

— Почему ты не сказала?

Из меня вырвался горький смешок.

— Потому что тогда ты изменился бы.

— Я бы стал осторожнее.

— Именно. Ты начал бы обращаться со мной как с обязанностью. А я пришла сюда не за жалостью.

— Я не жалею тебя.

— Может быть, не специально.

Слёзы обожгли щёки. Я ненавидела себя за них, а ещё сильнее — за то, что ждала от него хоть какого-то признания: не любви, нет. Хотя бы понимания.

Его телефон завибрировал на тумбочке.

Себастьян не пошевелился.

Звонок повторился. Потом ещё раз.

Он взял аппарат и взглянул на экран. Мягкость исчезла с его лица мгновенно.

Мара Фельдман, его адвокат. Она никогда не звонила до семи утра без причины, после которой кто-нибудь терял деньги, свободу или жизнь.

— Что случилось? — спросил Себастьян.

Я услышала женский голос, но не разобрала слов. Только заметила, как его пальцы сжали телефон.

— Где? — произнёс он.

Пауза.

— Ты уверена?

Он поднялся и посмотрел на меня. Взгляд был уже не виноватым. Он стал настороженным.

— Мара, скажи ей, что я…

Он осёкся.

— Скажи ей, что именно? — спросила я.

Себастьян медленно положил телефон на тумбочку, а потом открыл нижний ящик комода.

Там лежала тонкая кожаная папка, перехваченная медной застёжкой. Он коснулся её, будто боялся обжечься, и потянулся открыть…

ЧАСТЬ 2

…но я схватила его за запястье.
— Что в папке?
— То, что тебе лучше не знать.
— После этой ночи ты всё ещё думаешь, что можешь решать за меня?
Он посмотрел на мои пальцы, сжимавшие его руку. Под кожей бился пульс.
— Вчера ночью кто-нибудь подходил к твоей сумке?
— Нет.
— Валерия.
— Я была здесь с тобой. Если ты хочешь обвинить меня в чём-то, говори прямо.
— Я пытаюсь не дать тебе погибнуть.
Эти слова прозвучали слишком серьёзно для комнаты, где ещё пахло кофе и грозой. Себастьян открыл папку. Внутри лежал договор с моей подписью и фотография моего отца, которого я похоронила семь лет назад.
— Почему у тебя это?
— Потому что твой отец не погиб в аварии.
У меня похолодели пальцы.
— Ты знал его?
— Он работал на моего отца. Перед смертью украл реестр выплат и спрятал его. Вчера этот реестр всплыл.
— И при чём здесь я?
Себастьян не успел ответить. В дверь постучали.
— Господин Уорд, — крикнул охранник из коридора, — внизу люди Фальконе. Они требуют Валерию.
Себастьян встал между мной и дверью.
— Никто не войдёт.
— Они знают, что я здесь?
— Знают больше, чем должны.
Он достал из шкафа тёмное пальто и набросил его мне на плечи. В кармане что-то звякнуло — маленький латунный жетон с выбитой цифрой девять. Я видела его ночью на связке ключей Себастьяна.
— Что это?
— Пропуск в место, где началась вся эта история.
— Ты отвезёшь меня?
— Если останешься, они найдут тебя раньше.
Мы спустились на служебном лифте. На подземной стоянке пахло бензином и мокрым бетоном. У чёрной машины стоял его телохранитель Илай, крепкий мужчина с металлической скобой на пальце.
— Господин Уорд, — сказал он, — Мара ждёт в архивном доме.
— Она сказала, кто слил адрес?
Илай отвёл взгляд.
— Пока нет.
Я заметила на его рукаве свежую царапину.
— Вы были у моей квартиры?
Он вздрогнул.
— Я охранял подъезд.
— Тогда почему на вашей обуви белая пыль? У моего дома красный кирпич, а не известняк.
Себастьян резко повернулся к нему.
— Илай.
Телохранитель положил ладонь на кобуру.
— Не усложняй.
Я почувствовала, как страх поднимается к горлу, но не отступила. Себастьян встал рядом, плечом закрывая меня.
— Убери руку.
— Ты слишком быстро поверил ей, — сказал Илай. — Твой отец тоже поверил её отцу.
В этот момент на телефоне Себастьяна появился новый вызов. Мара. Он включил громкую связь.
— Вы должны приехать немедленно, — сказала она. — Я нашла человека, который видел, кто подменил свидетельство о смерти Михаила Рида. Он готов говорить. Но требует, чтобы Валерия была рядом.
Я посмотрела на Себастьяна.
— Почему именно я?
В трубке раздался хриплый мужской голос:
— Потому что ваша мать оставила мне приказ: если Валерия окажется у Уорда, я должен передать ей имя настоящего убийцы…

ЧАСТЬ 3

…Машина рванула с места, а я всю дорогу слышала последние слова незнакомца. Имя моей матери не звучало в нашей семье годами. После похорон отца она исчезла, оставив мне только коробку с кухонными рецептами и серебряную брошь в форме ласточки.

В архивном доме на окраине Бруклина пахло пылью, воском и старой бумагой. Мара ждала нас в подвале. Рядом с ней сидел пожилой мужчина в рабочем комбинезоне. На его коленях лежала жестяная коробка, перевязанная бечёвкой.

— Это Томас Рид, — сказала Мара. — Ночной смотритель гаража, где произошла авария.

Томас поднял глаза.

— Я видел машину твоего отца в ту ночь, девочка. Она не врезалась сама.

Себастьян застыл.

— Почему ты молчал семь лет?

— Потому что мне заплатили. А потом пригрозили убить сына.

Он достал из коробки журнал дежурств, пожелтевший пропуск и лист с подписью.

— В ту ночь машину вывел не Михаил Рид. Её вывел Илай.

За моей спиной щёлкнул затвор.

Илай стоял у лестницы. На его рукаве была та же белая пыль.

— Старик ошибается, — сказал он.

— Нет, — ответила Мара. — Я проверила журнал. Подпись Илая стоит напротив выезда. А вот подпись Михаила появилась позже, другой ручкой.

Себастьян медленно повернулся к телохранителю.

— Ты сказал, что не знал моего отца.

— Я служил ему, чтобы защитить тебя.

— От кого?

Илай усмехнулся.

— От твоего отца. Он собирался отдать реестр властям и уничтожить нашу семью. Я остановил его.

У меня перехватило дыхание.

— Ты убил моего отца из-за денег?

— Из-за власти, — ответил он. — Деньги были только способом её удержать.

Мара раскрыла папку и положила передо мной договор.

— Твой отец заранее передал реестр твоей матери. Она спрятала его в благотворительном фонде, зарегистрированном на тебя. Поэтому Илай семь лет следил за твоими счетами. Ему нужен был доступ к наследству и к последней странице реестра.

Я вспомнила вчерашний вечер. Илая у ресторана. Его ладонь на моей сумке. Его слишком спокойное лицо.

Себастьян посмотрел на меня.

— Ты была приманкой. Он рассчитывал, что после ночи со мной ты подпишешь бумаги, которые принесёт утром.

Илай шагнул вниз.

— Не слушай его. Себастьян просто хочет забрать всё себе.

— Тогда почему он не спрятал меня? — спросила я.

Илай замолчал, а Мара вынула из коробки последний лист.

На нём была подпись моей матери и короткая фраза: «Если Валерия узнает правду, передайте ей не реестр, а ключ от ячейки девять».

Латунный жетон в моём кармане стал тяжёлым.

В этот миг телефон Мары зазвонил. Она взглянула на экран и побледнела.

— Это банк, — сказала она. — Ячейку девять только что открыли. И человек, который её открыл, назвал себя Валерией Рид…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Но голос из ячейки назвал имя, которого не ждали…

Я думала, что тайна закончится в архиве. Но один звонок вернул человека, которого мы считали мёртвым.

Себастьян подошёл к Илаю и сказал:
«Ты дал мне клетку и назвал её наследством».
Илай побледнел, сжимая украденную страницу.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью