В три двадцать шесть ночи я вошёл в спальню и увидел на нашей кровати обручальное кольцо рядом с разряженным пистолетом, который когда-то подарил Изабелле в день свадьбы.
Рядом лежала записка. Три коротких слова заставили меня забыть, как дышать: «Не ищи меня».
Я стоял посреди комнаты, ещё чувствуя на пальцах запах дорогого табака из пентхауса Валентины. Сорок восемь часов я провёл с другой женщиной, выключив телефон и отрезав себя от дома. Я вернулся уверенный, что Изабелла будет ждать объяснений, слёз, может быть, даже ярости.
Но её не было.
— Где моя жена? — спросил я, когда в спальню вбежал управляющий Марко.
Он остановился у двери. На его запястье блестели старые часы, подаренные мной за двадцать лет службы.
— Госпожа Моретти уехала в десять двенадцать.
— С кем?
— Одна, господин.
Я поднял кольцо. Металл оказался холоднее, чем должен был быть.
— И вы позволили ей уйти одной?
Марко опустил глаза.
— Она приказала никому вам не звонить. Мы всегда выполняли её распоряжения.
Я рассмеялся, но звук вышел чужим. В моём доме стояли тридцать вооружённых людей, камеры смотрели на каждый въезд, а жена исчезла так, будто сама была призраком.
Изабелла была единственным человеком на Восточном побережье, который никогда меня не боялся. Она перевязывала мне плечо, когда в двадцать лет я вернулся после первой перестрелки, и держала меня за руку в ночь, когда убили моего отца.
Однажды она увидела кровь на моих ладонях и сказала: «Я всё ещё знаю, кто ты, Данте».
Я поверил, что этого достаточно навсегда.
Телефон завибрировал. На экране появилось неизвестное число. Вместо голоса я увидел присланный файл с фотографией Изабеллы. Она стояла без украшений, без охраны, без единой вещи с фамилией Моретти. За её спиной была белая стена и старый латунный светильник.
Я нажал воспроизведение.
— Данте, я знаю о Валентине, — сказала она.
У меня сжалась грудь.
— Знаю о пентхаусе, о восьмисот четырнадцатой комнате и о кулоне, который ты ей купил. Знаю даже, что ты сказал ей: выбрал бы её, если бы всё было проще.
Я остановил запись, потом снова запустил.
Изабелла смотрела прямо в объектив.
— Ты учил меня, что предательство случается только один раз. Я следовала этому правилу лучше тебя.
За дверью послышались шаги. В комнату вошёл мой старший охранник Ренато, держа в руке коричневую папку с медной застёжкой.
— Мы нашли это в кабинете госпожи, — сказал он. — Но здесь есть одна проблема.
— Какая?
Ренато сглотнул и положил папку на край кровати.
— Она оставила её не для вас. На обложке написано имя человека, которому вы доверяете больше всех.
Я протянул руку к застёжке. В этот момент запись на телефоне продолжилась сама, и голос Изабеллы прошептал:
— А теперь пойми, почему я ушла именно сегодня…
ЧАСТЬ 2
Папка раскрылась под моими пальцами, и первым я увидел не документ, а знакомый почерк Изабеллы: «Данте, если ты это читаешь, значит, уже начал искать меня». Под строкой стояло имя — Лука Ферретти, мой главный бухгалтер и человек, который знал все счета семьи.
Марко запер дверь кабинета. Ренато положил на стол старый ключ с обломанной красной биркой.
— Лука не приходил сегодня, — сказал он.
— Где он?
— Его дом пуст. Машина осталась в гараже.
Я почувствовал, как внутри поднимается ледяная злость.
— Найдите его.
— Уже искали. Он исчез за час до вашей жены.
На первом листе были даты. Сто семнадцать дней. Изабелла отмечала каждый шаг: копии документов, переводы денег, разговоры с матерью, аренда машины за пределами моей сети. Она не сорвалась ночью. Она строила выход, пока я приносил Валентине подарки.
Из шкафа выпал маленький жестяной футляр. Внутри лежал обломок карандаша и список из девяти фамилий. Напротив каждой стояла одна из двух отметок: «знает» или «не знает».
— Она проверяла людей, — прошептал Ренато.
— Нет, — ответил я. — Она проверяла, кто из них принадлежит мне.
На обороте последнего листа был адрес старой пристани у реки. Я поехал туда один, хотя Ренато требовал сопровождения. Ветер бил в лицо, мокрые канаты пахли водорослями, а в пустом складе горела одна лампа.
Лука сидел на ящике, прижимая ладонь к рассечённому виску.
— Кто это сделал?
— Люди Валентины.
Я схватил его за воротник.
— Где Изабелла?
— В безопасности.
— Это не ответ.
— Именно поэтому она не сказала вам адрес.
Лука достал из кармана сложенный лист, но не отдал его.
— Вы думаете, она ушла из-за любовницы. Это только верхний слой.
— Говори.
— За девять месяцев до исчезновения Изабелла нашла в сейфе копию соглашения между вами и Руссо.
Я замер.
— Какого соглашения?
Лука посмотрел на меня с такой жалостью, что мне захотелось ударить его.
— Того, где после вашего брака с Валентиной управление частью империи переходило её семье.
Он развернул лист. Внизу стояла подпись, похожая на мою.
— Это подделка, — сказал я.
— Тогда объясните, почему оригинал лежит в нотариальной ячейке, которую открывают только по вашему отпечатку и отпечатку Изабеллы?
Снаружи раздался глухой удар. Лампа мигнула. Лука резко поднял голову.
— Они пришли за документом.
В дверном проёме показалась тень, а затем человек произнёс имя, которое я не слышал одиннадцать лет…
ЧАСТЬ 3
— Томмазо, — сказал я.
Старый водитель моего отца вошёл, опираясь на трость. На его пальцах дрожали следы машинного масла, а под мышкой он держал плоскую деревянную коробку.
— Ты умер, — выдохнул я.
— Для вашей семьи — да. Для Изабеллы — нет.
Лука запер складскую дверь. Томмазо поставил коробку на ящик и достал нотариально заверенную папку.
— В ту ночь, когда вы подписали соглашение с Руссо, я был в соседней комнате, — сказал он. — Вы были пьяны после похорон Армандо. Валентина привезла бумаги и сказала, что это временная защита бизнеса.
— Я подписывал соглашение о поставках.
— Не только.
Он разложил листы на столе. В документе было ясно указано: после развода с Изабеллой или её смерти доля Моретти переходила Валентине и её отцу. Следующей строкой шло обязательство Данте жениться на Валентине в течение шести месяцев.
Я вспомнил тот вечер: тяжёлый перстень на пальце, чернильное пятно, голос Валентины возле уха. Она говорила, что это формальность.
— Я не читал приложение, — сказал я.
— Но поставили подпись, — ответил Лука.
Мои колени коснулись края стола. Я столько лет считал себя человеком, который контролирует каждую угрозу, а сам отдал чужой семье право забрать всё, что строил отец.
— Изабелла знала?
— Она нашла копию сто семнадцать дней назад, — сказал Томмазо. — И поняла: Валентина пришла к вам не только за любовью. Ей нужна была ваша фамилия, ваша доля и момент, когда вы сами отвернётесь от жены.
— Почему Изабелла не сказала мне?
Лука горько усмехнулся.
— Потому что в тот день услышала, как вы обещали Валентине, что выберете её, если «убрать лишние препятствия».
Я закрыл глаза. Изабелла не бежала от опасности. Она бежала от человека, который добровольно стал опасностью для неё.
Томмазо открыл деревянную коробку. Внутри лежала маленькая латунная печать с гербом Моретти.
— Изабелла взяла её не для денег, — сказал он. — Она использовала печать, чтобы заморозить переход долей и вывести людей, которые не хотели служить Руссо.
Телефон в кармане зазвонил. На экране был номер Валентины.
— Данте, — сказала она, едва я ответил, — твоя жена украла то, что принадлежит моей семье. Если хочешь увидеть её живой, приезжай в старый театр до полуночи.
— Где Изабелла?
— Она будет там. И привези оригинал соглашения.
Связь оборвалась. Лука побледнел.
— Она врёт. Изабелла никогда бы не пошла к ней.
В этот момент на мой телефон пришло сообщение от самого неизвестного номера: «Не приезжай один. И не верь женщине, которая назвала тебе время»…
Изабелла открыла сейф — и Данте увидел подпись отца…
Я думал, что ищу пропавшую жену. Но найденные бумаги заставили меня увидеть собственное предательство иначе. Финал перевернул всё, что я считал своей властью.
«Верни имена тем, кого твой отец стёр из книг»
Я понял, какой ценой придётся расплачиваться.
👇 Финал истории уже открыт




