ЧАСТЬ 4
Через минуту пришло второе сообщение.
«Театр уже окружён. Валентина хочет заставить тебя открыть ячейку. Но Изабелла находится в другом месте».
Я перечитал его трижды.
— Это она? — спросил Лука.
— Не знаю.
Томмазо медленно поднял глаза.
— Знаешь. Твоя жена всегда оставляла тебе два пути. Просто раньше ты выбирал тот, где не приходилось думать.
Я позвонил на номер, с которого пришло сообщение.
— Изабелла?
Несколько секунд слышалось только потрескивание связи.
— Я просила тебя не искать меня, Данте.
Её голос был тихим. Живым.
Я ухватился за край ящика, чтобы не выдать дрожь в руках.
— Валентина сказала, что ты в старом театре.
— Я не там.
— Где ты?
— Там, где ты никогда не искал. В архиве нотариуса на улице Святого Марка.
Я представил низкое каменное здание, где хранились старые договоры, завещания и печати. Место принадлежало не моей организации и не Руссо.
— Почему ты не сказала мне об этом сразу?
— Потому что хотела понять, что ты сделаешь, когда потеряешь контроль.
— Я думал, что тебя похитили.
— Ты думал, что кто-то посмел забрать твою жену. Но я не вещь, которую можно вернуть приказом.
Слова вошли глубже любого ножа.
— Скажи, что ты в безопасности.
— Пока да.
— А Лука?
— Он должен был передать тебе соглашение. Томмазо — показать свидетельство. Всё остальное я сделала сама.
Я посмотрел на двух мужчин. Лука сидел, прижав ладонь к ране. Томмазо держал трость, будто она была последней опорой старого мира.
— Ты знала о подписи сто семнадцать дней и молчала.
— Я ждала, пока ты сам скажешь мне правду о Валентине.
— Я не знал, что подписал.
— Но знал, что предал меня.
Я не нашёл оправдания. Его не существовало.
Изабелла продолжила:
— В нотариальном архиве есть сейф. Открой его своей печатью. Там лежат оригинал, список переводов и письма Армандо. Они доказывают, что Руссо готовили захват ещё до твоей связи с Валентиной.
— Почему письма у тебя?
— Потому что твой отец перед смертью спрятал копии у моей матери. Он подозревал, что кто-то из союзников продаёт семью по частям.
Вот чего я не знал одиннадцать лет: Изабелла всё это время хранила последнюю тайну моего отца, защищая не мой бизнес, а меня от его наследства.
Мы добрались до архива за двадцать минут. У входа стояла Изабелла в простом тёмном пальто. На её шее не было украшений, но в руке она держала мой подаренный ей пистолет — уже заряженный.
Я остановился в нескольких шагах.
— Ты пришёл один? — спросила она.
— Лука и Томмазо ждут в машине.
— А Валентина?
— В театре. Она думает, что у неё есть ты и оригинал.
Изабелла посмотрела на меня устало.
— У неё действительно есть кое-что.
— Что?
— Люди, которые поверили её обещаниям. И твоя подпись.
В архивном зале пахло пылью и воском. Изабелла открыла сейф. Внутри лежали папки, банковские выписки и конверт с печатью моего отца.
Я разломил воск.
В письме Армандо было всего несколько строк: «Данте, если ты читаешь это, значит, я не успел отвести Руссо от нашего порога. Не доверяй человеку, который предлагает тебе власть в обмен на жену».
Я вспомнил, как Валентина впервые сказала, что Изабелла слишком мягкая для моей жизни.
— Она всё подготовила заранее, — прошептал я.
— Нет, — ответила Изабелла. — Она ждала, что ты сам откроешь ворота.
Телефон снова зазвонил. На этот раз звонила Валентина.
— Ты в архиве, — сказала она. — Как предсказуемо.
— Ты отправила людей к Изабелле?
— Я отправила их к тому, что принадлежит мне.
— Тебе ничего не принадлежит.
— Ошибаешься. У меня есть копии переводов, твоя подпись и признание, что ты собирался развестись. Если ты не отдашь оригинал, я передам всё семьям. Они решат, кто будет управлять Моретти.
Изабелла включила громкую связь.
— Валентина, — сказала она, — ты забыла одну вещь.
На другом конце повисла пауза.
— Что?
— Переводы шли не от Данте к Руссо. Они шли от Руссо к людям, которых ты наняла, чтобы убрать его конкурентов.
Я посмотрел на выписки. Десятки платежей. Подпись Валентины под распоряжениями. Деньги уходили на имена, которые недавно всплывали после нападений на наши склады.
Валентина рассмеялась, но смех оборвался.
— Это ничего не доказывает.
— Доказывает больше, чем моя измена, — ответил я. — Ты пыталась купить не мою любовь. Ты покупала войну.
— Данте, послушай меня. Твой отец собирался убить моего отца. Я спасала свою семью.
— Поэтому ты решила уничтожить мою?
— Поэтому я выбрала того, кто слабее тебя.
Изабелла забрала у меня лист.
— Вот почему ты не могла просто уйти, — сказала она. — Ты хотела, чтобы он сам отдал тебе империю.
Валентина резко выдохнула.
— Изабелла, он никогда тебя не выберет. Он уже выбрал меня.
Я посмотрел на женщину, ради которой потерял жену, и понял: Валентина действительно верила в это. Ей не нужна была моя душа. Ей требовалось, чтобы я сам назвал предательство судьбой.
— Нет, — сказал я. — Я выбрал не тебя. Я выбрал свою слабость.
Изабелла повернулась ко мне.
— И что ты сделаешь с этим признанием?
— Отдам всем семьям полный пакет документов. Передам управление тем, кто пострадал из-за моих решений. Закрою соглашение с Руссо.
— А если они заберут всё?
— Значит, заберут то, что я больше не имею права удерживать.
Она долго смотрела на меня.
— Ты готов потерять власть?
— Я уже потерял тебя. Остальное — только цифры.
Это был единственный ответ, который я мог дать, не превращая раскаяние в новую сделку.
Мы вернулись в зал заседаний семьи до рассвета. За длинным столом сидели девять глав союзных домов. Никто не поднялся мне навстречу.
Я положил оригинал соглашения на тёмное дерево.
— Это моя подпись, — сказал я. — Я не буду отрицать её и не стану просить вас забыть, что я сделал.
Один из стариков ткнул пальцем в выписки.
— Здесь ваша жена тоже участвовала.
— Она разоблачила это, — ответил я. — Поэтому она не несёт ответственности за моё решение.
Изабелла стояла у стены. Она не защищала меня и не просила для себя места.
Я передал ей папку с письмами Армандо.
— Это принадлежит тебе.
— Нет, — сказала она. — Это принадлежит правде о твоём отце. Ты сам должен отнести бумаги его семье.
Вот чего я не ожидал: она не хотела ни мести, ни доли, ни моего падения. Она хотела, чтобы я впервые понёс последствия без красивой легенды о спасении.
К полудню соглашение с Руссо было уничтожено. Не сожжено тайно, а разрезано на полосы перед всеми теми, кто подписывал союз. Доли перешли в независимый фонд, который возглавил Лука. Старые охранные подразделения распустили. Деньги, предназначенные для войны, отправили семьям людей, пострадавших от нападений.
Валентина пришла сама.
На ней было белое пальто, а в руке — тот самый кулон, который я купил ей в пентхаусе.
Она положила его передо мной.
— Ты думаешь, она простит тебя?
— Нет.
— Тогда зачем отдаёшь всё?
— Потому что это нужно сделать, даже если она никогда больше не посмотрит на меня.
Валентина усмехнулась.
— Ты стал слабым.
Изабелла взяла со стола кулон и вернула его Валентине.
— Нет. Он просто перестал путать страх с уважением.
Валентина сжала украшение в кулаке. Её отец лишился союза, денег и людей, которые верили в его обещания. Но Изабелла не позволила никому расправиться с ней.
— Уезжай, — сказала она. — И забери с собой то, что осталось от твоей семьи.
Когда мы остались одни, я достал из кармана её обручальное кольцо.
— Я не буду просить тебя вернуться.
— Хорошо.
— Не буду обещать, что стану другим за одну ночь.
— Ещё лучше.
— Но я могу сказать правду. Я любил тебя и всё равно предал. Одно не отменяет другого.
Изабелла посмотрела на кольцо.
— Ты наконец понял.
— Понял слишком поздно.
— Поздно для нашего брака. Не обязательно поздно для того, кем ты станешь после него.
Она забрала кольцо, но не надела его.
Вместо этого положила рядом маленькую латунную печать Моретти.
— Оставь её себе, Данте. Тебе понадобится подпись, когда будешь возвращать людям то, что твоя семья у них забрала.
Я хотел спросить, увидимся ли мы снова, но не стал превращать её решение в просьбу ко мне.
Изабелла пошла к выходу, а я остался среди разрезанных страниц соглашения, банковских выписок и письма мёртвого отца.
В тот день я потерял империю, которую считал собственной кожей.
Но последнее, что сказала Изабелла, не было прощением.
Она задержалась у стола и тихо произнесла:
— Если однажды захочешь вернуть моё доверие, Данте, не возвращайся ко мне. Верни сначала имена тем, кого твой отец стёр из своих книг.
Я посмотрел на список из девяти фамилий, который она оставила в папке.
Напротив первой стояло слово «знает».
Я взял ручку и дописал рядом: «возвращено».
Пропустили начало?




