ЧАСТЬ 4
…И тогда я понял, почему Полли не испугался ни моего оружия, ни Томаса, ни того, что Хлоя стояла рядом.
Он рассчитывал, что я увижу подпись и поверю в самое удобное объяснение: кто-то из моих людей убил Итана по моему приказу, а Полли всего лишь пытался защитить компанию.
Но Полли просчитался в одном.
Я слишком хорошо знал собственную подпись.
— Дайте мне лист, — сказал я.
Хлоя не сразу отпустила его.
— Вы тоже будете говорить, что это не вы?
— Я скажу, как именно это подделали.
Мы стояли у склада номер девять. Внутри пахло машинным маслом, мокрым деревом и железом. На полу лежал металлический ящик, рядом — тело Итана, накрытое одеялом. Томас держал фонарь обеими руками, потому что пальцы у него дрожали.
Полли сидел у стены, скованный ремнём, который я снял с погрузочной тележки.
— Ты ведь знал, что я проверю бумагу, — сказал я.
— Ты всегда проверяешь всё.
— Поэтому и вложил её в папку для городской комиссии. Хотел, чтобы её нашли после моей смерти.
Полли усмехнулся.
— После твоей смерти компания всё равно досталась бы мне.
— Не досталась бы. В завещании ты получал только долги.
Его лицо изменилось.
Я не сообщал об этом никому, кроме нотариуса и человека, который подделал последние страницы моего завещания.
Хлоя повернулась ко мне.
— Кто подделал?
Я посмотрел на Полли.
Он отвёл взгляд, но слишком поздно. Ответ уже был в его лице.
В этот момент в склад вошла Марта Коста, моя младшая сестра. Она держала в руке коричневую папку, перевязанную тонкой бечёвкой. Я не видел её три года — с того дня, когда она ушла из компании, назвав нас преступниками в дорогих костюмах.
— Марта? — сказал я.
— Не произноси моё имя так, будто удивлён.
Она положила папку на ящик.
— Полли пришёл ко мне в ноябре. Он сказал, что ты собираешься передать причалы городу и оставить нашу семью без единого актива. Он показал бумаги, где стояла твоя подпись.
— И ты поверила ему?
— Я поверила тому, что сама видела. Ты годами превращал людей в инструменты. Почему я должна была решить, что Итан будет исключением?
Полли поднял голову.
— Марта, не надо.
— Нет, надо. Ты обещал, что после сделки мы получим половину компании. Ты говорил, что Винсент исчезнет, а я стану управляющей. Я подписала бумаги, потому что думала, что спасаю то, что ещё можно спасти.
Хлоя смотрела на неё с таким выражением, будто перед ней раскрылась ещё одна дверь в кошмар.
— Вы знали об Итане?
Марта закрыла глаза.
— Я знала, что его держат. Но не знала, что он уже мёртв.
Томас поставил фонарь на ящик.
— Он умер не сразу. В кармане у него был этот медальон.
Он протянул Хлое маленькую медную пластинку с выгравированными буквами. Хлоя узнала её мгновенно и прижала к груди.
— Он носил его с детства, — прошептала она.
Я смотрел на Итана и чувствовал не ярость, а тяжесть, которую невозможно было сбросить выстрелом. Полли убил его. Но я создал такую систему, где Полли мог годами решать, кто достоин жить, а кто — исчезнуть между грузовыми накладными.
— Ты хотел причал, — сказал я Полли. — Вот что ты теряешь.
Он рассмеялся.
— Ты думаешь, можешь отдать его городу и стать чистым?
— Нет. Чистым я не стану.
Я достал из папки настоящий документ. Это был договор передачи порта муниципальному фонду, подписанный мной неделю назад. Взамен город обязался сохранить рабочие места и открыть на территории складского комплекса мастерские для бывших портовых рабочих.
— Я собирался закрыть незаконные перевозки, — сказал я. — Но боялся, что люди вроде тебя начнут войну за остатки власти.
Полли посмотрел на документ, потом на Марту.
— Ты всё разрушила.
Марта подняла подбородок.
— Нет. Это ты разрушил всё, когда решил, что можешь распоряжаться чужими жизнями.
Позже той ночью Итан был передан врачам и следователям, а Полли — тем, кому предстояло ответить за убийство, подделку документов и попытку захоронить тело под городским фундаментом. Я не стоял рядом, когда его увозили. Мне не нужно было видеть, как исчезает человек, который много лет сидел за соседним столом.
Мне нужно было остаться с Хлоей.
Она сидела на ступеньке у склада, держа медальон брата в ладони. Дождь барабанил по жестяной крыше, и каждая капля звучала слишком громко.
— Я ненавижу вас, — сказала она.
— Я знаю.
— Но вы не убивали его.
— Это не делает меня невиновным во всём остальном.
Хлоя посмотрела на меня.
— Что будет с компанией?
— Её больше не будет. Причалы перейдут фонду. Долги выплатят из моих счетов. Твои студенческие долги тоже.
— Я не просила.
— Это не подарок. Это часть цены.
Она долго молчала, перебирая пальцами медальон.
— А я?
— Ты можешь уйти сегодня. Или остаться и помочь создать архив для работников. Ты единственная, кто умеет разбираться в документах и ещё помнит, что за каждой накладной стоит человек.
Хлоя горько усмехнулась.
— Вы предлагаете мне работу после всего этого?
— Я предлагаю тебе выбрать самой.
На рассвете Марта принесла из машины последнюю папку. В ней были документы, которые она хранила три года: списки переводов, имена подставных владельцев и одна короткая записка Итана, написанная карандашом на обороте накладной.
Хлоя прочитала её вслух:
— «Если со мной что-то случится, ищите не в воде. Ищите там, где Винсент хранит документы, которые никому не показывает».
Она посмотрела на меня.
— Он верил, что вы сможете это остановить.
Я вспомнил мокрые туфли у двери, плед на моей кровати и тихий голос Хлои во сне. Она пришла ко мне не потому, что доверяла. Она пришла, потому что больше не знала, кому можно доверять.
Я достал из внутреннего кармана ключ от личного архива и положил его рядом с медным медальоном.
— Там лежат все бумаги, — сказал я. — Имена, счета, маршруты. Ничего не прячь.
Хлоя взяла ключ, но медальон оставила в руке.
— А если я найду там ваше имя?
— Тогда впиши его первым.
Она посмотрела на меня ещё секунду, затем раскрыла папку Итана и положила медальон прямо на его последнюю записку.
Над складом поднялся первый луч света, и на меди проступили выгравированные буквы: «И. Эванс. Не забывать».
Пропустили начало?




