ЧАСТЬ 4 — Я нарушила приказ ради тонущего мальчика, но после увольнения мой начальник увидел на столе старый свисток и побледнел

ЧАСТЬ 4

Елена произнесла это спокойно, но Тимур будто получил удар.

— Моя выписка? — спросил он.

Виктор резко повернулся к нему.

— Ты продал мне копии журналов?

— Я не продавал ничего.

— Тогда почему в переводе стоит твоя фамилия?

Елена не дала им продолжить. Она достала из папки распечатку и развернула её на столе. В строке платежа значились дата, сумма и назначение: «за дополнительные смены». Но сумма была ровно такой, какую Виктор обещал Тимуру за подмену подписей в журнале.

Я посмотрела на Тимура. Он стиснул челюсти.

— Я взял деньги, — сказал он.

В кабинете снова стало слышно, как вода бьётся о бортик.

— За что? — спросила я.

Тимур провёл ладонью по лицу.

— За лечение сестры. Ей требовалась операция, а я не успевал набрать нужную сумму. Виктор предложил дополнительные смены. Потом сказал, что я должен переписать два листа и подтвердить проверку тревоги. Я думал, никто не пострадает.

— Но пострадал ребёнок, — сказала я.

— Я знаю.

Его голос сорвался. Он достал из кармана измятый листок и положил рядом с выпиской.

— Я не мог спать после того дня. Поэтому сохранил черновик настоящего отчёта. Там есть время, когда я сообщил Виктору о неисправной кнопке. И его ответ.

— Ты говорил, что у тебя ничего больше нет, — прошептал Виктор.

— Я говорил это, пока боялся вас.

Елена забрала листок. Она не повысила голоса и не позвонила никому. Просто нажала кнопку внутренней связи.

— Отмените все завтрашние занятия в закрытом секторе. Немедленно. И подготовьте приказ о временном отстранении начальника пляжа.

Виктор вскочил.

— Вы не можете снять меня из-за записки механика и паники одной спасательницы!

— Не из-за записки, — ответила Елена. — Из-за трёх подписей, двух поддельных отчётов, скрытой неисправности и признания, которое вы только что сделали при всех.

Он повернулся ко мне.

— Марина, ты понимаешь, что из-за тебя люди потеряют работу?

— Из-за меня ребёнок не утонул.

— Я мог дать тебе хорошую рекомендацию.

— А могли бы просто починить кнопку.

Это было всё, что я хотела сказать. Но настоящее испытание ждало меня не в кабинете.

В 20:10 мы приехали в клинику. Мать мальчика, Ольга, сидела у палаты, сжимая в руках его мокрую кепку. На козырьке осталась белая полоска соли. Увидев меня, она поднялась.

— Он спрашивал, где спасательница с порезанными ногами, — сказала она.

Я опустилась рядом.

— Как его зовут?
— Артём.

За дверью палаты пискнул прибор. Я почувствовала, как сжимаются плечи.

— Он будет в порядке?
— Врач говорит, что опасность прошла, но ночь важная.

Ольга протянула мне кепку.

— Он просил передать это вам. Сказал, что вы потеряли свой свисток.

Я улыбнулась, хотя глаза защипало.

— Я его не теряла. Он просто слишком долго лежал не в тех руках.

Утром комиссия владельца собралась в зале для инструктажей. На стене висела карта пляжа, и закрытый участок был обведён толстой красной линией. Рядом стоял новый переносной сигнал тревоги, ещё в заводской упаковке.

Виктор пришёл без жетона. В руке он держал заявление об уходе.

— Я не признаю формулировку, — сказал он Елене. — Но ухожу, чтобы не навредить учреждению.

Павел усмехнулся без радости.

— Вы уходите, потому что премию отменили.

Виктор сжал бумагу.

— У меня семья.

— У мальчика тоже, — ответил Тимур.

Виктор посмотрел на него.

— Ты думаешь, тебя оставят?

— Не знаю. Но я расскажу всё и верну деньги.

Елена кивнула.

— Тимур, за подделку записей будет дисциплинарное взыскание. Но часть средств вы уже направили на лечение сестры. Мы не станем требовать возврата немедленно. Вы отработаете их открыто — в учебной смене и под контролем комиссии.

Тимур тяжело выдохнул.

— Согласен.

Потом Елена повернулась ко мне.

— Марина, мы можем восстановить вас спасательницей. Но после этой истории вам придётся самой провести проверку всех тревожных устройств на пляже. Даже если найдёте нарушения у людей, с которыми работали.

Я посмотрела на карту. Красная линия, нарисованная поверх синей воды, казалась шрамом.

— Я вернусь, — сказала я. — Но не на ту вышку.

— Куда?
— В группу безопасности. И первым делом проверю тот участок, где Артём чуть не исчез.

Через два дня мы стояли у скал. Павел снял крышку тревожной кнопки, и новый контакт блеснул внутри. Тимур держал журнал, а я проверяла расстояние от вышки до воды. Все записи теперь делались при двух свидетелях.

— Готова? — спросил Павел.

Я нажала кнопку.

Сирена взвыла над пляжем — резкая, живая, невозможная для игнорирования. От этого звука у меня задрожали колени. Я вспомнила, как Артём исчезал под пеной, и сжала латунный свисток, который Елена вернула мне после собрания.

К нам подошёл Артём. Он был бледный, но уже держал Ольгу за руку. На голове у него была та самая солёная кепка.

— Можно мне нажать? — спросил он.

Я присела рядом.

— Только вместе.

Он положил палец на кнопку, а я накрыла его ладонь своей. Сирена снова разрезала воздух.

Артём засмеялся.

— Теперь они все услышат.

Я посмотрела на красную линию на карте, потом на новую кнопку и на мальчика, который однажды исчез в воде, но вернулся к берегу.

— Да, — сказала я. — Теперь услышат все.

Оцените статью