ЧАСТЬ 4
— Ирина не могла заблокировать семейные трасты, — сказала я.
Андрей всё ещё держал телефон у уха.
— Могла. Она предъявила нотариальное поручение и результаты исследования. Банк приостановил любые выплаты, пока не будет установлено, какие сведения о моих детях были скрыты.
Николай попытался подняться, но Виктор придержал его за плечо.
— Не делайте резких движений. У вас давление.
— Уберите всех с моей территории, — прошипел Николай.
— Это не ваша территория, — ответил Андрей.
Он произнёс это тихо, но отец услышал.
Мария стояла у плачущих младенцев. Её лицо было мокрым от слёз, а в руке она сжимала разбитый бокал, не замечая, что тонкая кромка стекла порезала ладонь.
— Наталья, — сказала она, — ты знала, что они не дети Андрея?
— Я знала только то, что мне сказал Николай.
— А что именно он сказал?
Наталья посмотрела на меня.
— Что Елена бесплодна. Что Андрей никогда не сможет дать семье сыновей. Что если я соглашусь на процедуру, то стану матерью наследников, а потом получу защиту и деньги.
Андрей прикрыл глаза.
— Ты поверила ему?
— Я хотела спасти маму. Ей нужна была операция.
— И поэтому позволила отцу выбрать тебе детей, мужа и всю жизнь?
Наталья горько усмехнулась.
— А у меня был выбор? Он оплатил лечение, но оставил у себя все документы. Когда я узнала, что три образца принадлежали разным донорам, было поздно. Я уже была беременна и уже стала частью его плана.
Её мать опустила трость на каменное покрытие.
— Ты могла прийти ко мне.
— Ты была в клинике и подписывала бумаги вместе с ним.
Женщина вздрогнула.
— Я подписала только согласие на лечение. Я не знала, что он заменит сведения о донорах.
Виктор достал из папки копию первоначального журнала. На каждой странице стояли даты, номера образцов и подпись Николая. Рядом была короткая запись о том, что официальное родство с Андреем отсутствует.
— Почему вы молчали столько времени? — спросил Андрей.
— Потому что Николай пригрозил закрыть клинику и оставить мою дочь без денег, — ответил Виктор. — А потом я увидел детей Елены и понял, что молчание стало ещё одной формой участия.
Я посмотрела на Андрея. Он стоял между двумя семьями, которые хотел соединить свадьбой, но обнаружил вместо этого ложь, купленную его отцом.
— Что ты будешь делать? — спросила я.
— Сначала подпишу заявление об отмене всех изменений в соглашении. Потом подтвержу отцовство твоих детей не только генетически, но и юридически.
— Они не станут частью ваших игр.
— Я знаю.
— Ты не знаешь их.
— Поэтому не буду требовать встречи. Буду ждать, пока они сами захотят.
Назар всё это время держал меня за руку. Он посмотрел на Андрея.
— Ты тот дядя, который похож на меня?
Андрей присел на корточки, но не протянул руки.
— Похоже, да.
— Ты умеешь играть в шахматы?
Андрей улыбнулся сквозь слёзы.
— Умею плохо.
— Тогда мама победит тебя.
— Скорее всего.
Назар задумался и снова спрятался за моё бедро. Андрей не обиделся.
Николай вдруг рассмеялся.
— Ты правда думаешь, что всё получишь? Компания, доля, имя?
— Нет, — ответил Андрей. — Я собираюсь отказаться от управления до полной проверки счетов.
Отец замер.
Именно это было ему страшнее всего. Не дети. Не разоблачение. Потеря власти.
— Ты не посмеешь.
— Посмею. И отменю трасты, созданные для чужой выгоды. Деньги на лечение Натальиной матери я оставлю, но не через тебя. Их перечислит независимый фонд клиники.
Наталья закрыла лицо.
— Почему ты помогаешь мне?
— Я не помогаю тебе. Я не хочу, чтобы лечение твоей матери оставалось заложником чьих-то приказов.
Мария подошла ко мне. На её ладони блестела кровь.
— Елена, я не знала о детях.
— Но знали, что ваш сын изменяет мне.
Она опустила глаза.
— Да.
— И всё равно выбрали трёх мальчиков вместо меня.
— Я думала, что спасаю семью.
— Вы спасали фамилию. Это не одно и то же.
Мария кивнула, будто эти слова были заслуженным наказанием.
Свадьба закончилась без музыки. Гости уходили через боковую дорожку, стараясь не смотреть на белую арку. На столах остывали блюда, а свадебный торт так и остался нетронутым.
Ирина приехала через сорок минут. Она обняла меня, проверила детей и передала Андрею папку с документами.
— В ней заявление о признании отцовства и отдельное соглашение о защите детей, — сказала она. — Елена составила его так, чтобы ни Николай, ни Андрей не могли распоряжаться их имуществом без независимого попечителя.
Андрей кивнул.
— Я подпишу.
— Даже если это лишит тебя контроля над всем наследством?
— Особенно тогда.
Ирина посмотрела на меня.
— Ты уверена?
Я долго молчала. Двенадцать миллионов лежали на моём счёте уже почти два года. Я не потратила их, не потому что ждала возвращения Андрея, а потому что боялась: деньги, полученные за исчезновение, однажды потребуют от меня исчезнуть снова.
— Я оставлю себе эту сумму, — сказала я. — Не как подарок Николая. Как доказательство того, что он пытался купить мою жизнь. Но детям его имя не нужно, если за ним нет ответственности.
Андрей услышал.
— Им не придётся носить мою фамилию, если они не захотят.
— Их фамилия будет моей.
— Я понимаю.
Наталья подошла к нам уже без букета. Жемчужины на её платье тускло поблёскивали в вечернем свете.
— Елена, я не прошу прощения.
— Хорошо.
— Я знаю, что не заслужила его.
— Что ты хочешь?
— Свидетельствовать против Николая и передать тебе все письма, которые он мне присылал. Я сохранила их. Там есть даты, суммы и его распоряжения клинике.
Андрей посмотрел на неё.
— Ты разрушишь его.
— Он уже разрушил всех нас. Я просто перестану прикрывать обломки.
Я взяла папку. Она оказалась тяжёлой, хотя внутри были всего несколько десятков листов.
Виктор уехал последним. Перед тем как сесть в машину, он остановился возле детей.
— Простите, что взрослые так долго решали, кому принадлежит ваша правда.
София протянула ему маленькую музыкальную заколку, которую весь день держала в кармане.
— Не грустите, — сказала она. — Она играет.
Виктор нажал на кнопку, и над парковкой разлилась короткая, чистая мелодия.
Андрей стоял рядом, не приближаясь. Я увидела, как Лилия разглядывает его лицо, а Илья прячет шахматную фигурку в кулаке.
— Я могу прийти завтра? — спросил Андрей.
— Не как отец, который требует права.
— Как человек, который готов заслужить доверие.
Я посмотрела на четверых детей. Потом на мужчину, который когда-то позволил мне уйти, не задав ни одного вопроса.
— Завтра не надо. Напиши им письмо. Не мне.
— Что написать?
— Правду. Без слов о наследстве.
Он кивнул.
Назар вдруг окликнул его:
— Дядя, а если ты плохо играешь, я тебя научу!
Андрей улыбнулся.
— Тогда у меня есть шанс.
Я повела детей к машине. На свадебной площадке осталась белая арка, под ней — три колыбели, папка с признаниями Натальи и Николай, который впервые понял цену своей сделки.
Перед отъездом я услышала, как София нажала на музыкальную заколку, и поверх мелодии раздался голос Андрея:
— Назар, я буду учиться каждый день.
Пропустили начало?



