Я застал голодную гувернантку в кладовой и открыл её расчётный лист — но директор агентства резко побледнел

В два часа ночи я увидел свою гувернантку Джун на полу кладовой: она ела холодный рис руками и вздрагивала от каждого шороха.

Я стоял в дверях огромной кухни, босой, с пересохшим горлом, и несколько секунд не мог понять, что происходит. В доме, где мраморные столешницы протирали трижды в день, женщина сидела на перевёрнутом ведре, прижимая к груди тарелку с остатками ужина.

Джун резко поднялась, но колени подогнулись. Рис рассыпался по плитке.

— Не надо, мистер Воронцов. Я сейчас всё уберу.

— Оставьте рис, — сказал я. — Когда вы ели в последний раз?

Она отвела глаза. На её запястье тускло блестел тонкий браслет с двумя буквами: Л и М. Дети. Лили и Майкл жили у больной бабушки в Пеории, потому что Джун отправляла туда почти всё, что зарабатывала.

— Вчера утром, — прошептала она.

Внутри у меня что-то неприятно сжалось. После исчезновения моей жены Елены я почти не спал и привык считать бессонницу личным наказанием. Но Джун не заслуживала наказания за то, что бедность загнала её в кладовую.

Я налил ей воды. Стакан дрожал в её руках, а на пальцах белели сухие трещины от отбеливателя.

— Я плачу служащим достаточно, — сказал я. — Сколько вы получаете?

Джун долго молчала.

— Семьсот двадцать долларов в месяц.

Я подумал, что ослышался.

— Это невозможно. По договору у вас две тысячи четыреста.

Она посмотрела на меня так, будто я только что назвал ей имя человека, которого она боялась.

— Я не хотела неприятностей.

— Неприятности уже здесь. Кто забирает ваши деньги?

Джун крепче сжала браслет.

— Ваша жена сказала, что так будет безопаснее.

Имя Елены прозвучало между нами, как хлопок выстрела. Она исчезла семь месяцев назад, оставив после себя пустую спальню, незакрытый чемодан и дело, которое все вокруг советовали мне забыть.

— Елена разговаривала с вами о зарплате?

— Не только о ней.

В этот момент наверху скрипнула половица. Джун побледнела и спрятала тарелку за спину.

— Кто там? — спросил я.

Ответа не было.

Я взял телефон и открыл внутренний счёт агентства, через которое нанимал персонал. Под именем Джун стояла сумма в две тысячи четыреста долларов. Деньги уходили исправно. Но в её руки попадала лишь треть.

Мой большой палец замер над номером директора агентства.

— Позвоните ему, — прошептала Джун. — Только сначала посмотрите под третьей полкой.

Я опустился на колени, отодвинул банки с мукой и нащупал металлическую коробку. На крышке были свежие царапины, будто её недавно пытались открыть. Я поддел замок ножом, а Джун вдруг схватила меня за рукав.

— Андрей, если там то, что я думаю, вам нельзя никому звонить…

В коридоре снова раздался шаг. Я медленно потянулся к крышке коробки, и в ту же секунду ручка кладовой начала опускаться…

ЧАСТЬ 2

Крышка поднялась на толщину пальца, и в кладовую вошёл Виктор, управляющий домом. В руке он держал связку ключей, хотя ночью никто не имел права находиться на первом этаже.
— Что вы здесь делаете? — спросил он.
— Это я должен спросить, — ответил я.
Виктор улыбнулся, но улыбка вышла сухой. На его манжете темнело пятно от машинного масла, а Джун прижалась к стеллажу так, словно узнала в нём не работника, а угрозу.
— Господин Воронцов, Джун нарушила правила. Она крадёт продукты.
— Она ест остатки, которые я оплачиваю. А вы ночью открываете кладовую.
Я распахнул коробку. Внутри лежали копии ведомостей, несколько банковских уведомлений и конверт с печатью нотариуса Елены. Виктор дёрнулся.
— Откуда это у вас? — спросил он.
— Лучше спросите, почему это было спрятано.
Джун тихо сказала:
— Ваша жена оставила коробку мне. Она велела открыть её только тогда, когда вам станет известно о деньгах.
У меня похолодели ладони. Елена не просто исчезла. Она заранее готовила разговор, которого я не должен был услышать.
Виктор шагнул вперёд.
— Джун, вы подписывали соглашение о конфиденциальности. Если продолжите, дети могут остаться без помощи.
Я встал между ними.
— Ещё раз произнесите слово «дети» — и уйдёте отсюда немедленно.
— Вы не понимаете, с кем связываетесь.
— Тогда объясните.
Он посмотрел на конверт и неожиданно вырвал его у меня. Бумага лопнула по краю. Изнутри выпал маленький латунный ключ с выцарапанной цифрой семь.
Джун зажала рот ладонью.
— Где она? — спросил я.
Виктор сжал ключ в кулаке.
— Елена уехала сама.
— Почему оставила вам ключ?
— Я не знаю.
Он соврал слишком быстро. Я вызвал бухгалтера агентства, Марину Сокол, и потребовал приехать до рассвета. Пока мы ждали, Джун показала мне ещё один лист: её подпись стояла под заявлением о получении полной зарплаты, но подпись была подделана.
Марина приехала в шесть утра, запыхавшаяся и без пальто. Увидев ведомости, она сразу сказала:
— Эти переводы оформлялись не через агентство.
— Но на них стоит ваша печать.
— Печать украли три месяца назад.
Я перевернул последний лист. Внизу стояло имя получателя — не Виктор и не директор агентства. Это был счёт, открытый на имя Елены.
Джун прошептала:
— Она сама забирала деньги.
Марина побледнела.
— Нет. Елена не могла. В день последнего перевода она уже была объявлена пропавшей.
В комнате стало тесно от невысказанного страха. Я смотрел на счёт, на ключ с цифрой семь и на конверт, который Виктор всё ещё сжимал в кулаке.
И тут мой телефон зазвонил. На экране высветился номер, которого не существовало в справочнике.
— Андрей, — сказала женщина на другом конце, — если хотите узнать, почему Елена исчезла, приезжайте на станцию до семи. И возьмите Джун. Только никому не верьте…

ЧАСТЬ 3

На станции пахло углём и мокрым железом. Было без десяти семь, когда мы с Джун вошли в пустой зал ожидания. Она держала браслет обеими руками, а я не выпускал из кармана ключ с цифрой семь.

— Вы уверены, что это не ловушка? — спросила Джун.

— Нет. Но если там сведения о Елене, я должен идти.

Из-за колонны вышла Марина. Она была без пальто, с папкой под мышкой.

— Я звонила вам, — сказала она. — Номер был подменён, иначе Виктор узнал бы раньше.

Джун отступила.

— Почему вы помогаете нам?

Марина посмотрела на неё и достала из папки лист с печатью.

— Потому что я сама подписала первую ведомость. Меня заставили.

Я почувствовал, как злость вытесняет усталость.

— Кто?

— Елена.

Марина положила передо мной договор. В нём Елена распоряжалась перечислять часть зарплаты Джун на отдельный счёт, а затем переводить деньги в Пеорию. Но ниже стояла приписка, написанная от руки: «Виктор не должен знать. Он проверяет все мои счета».

— Значит, Елена забирала деньги не себе? — спросил я.

— Нет, — ответила Марина. — Она оплачивала лечение вашей тёщи и школу детей Джун. Но Виктор перехватил переводы. Он подделал её распоряжения и оставил только те бумаги, которые выставляли Елену воровкой.

В этот момент за колонной появился Виктор.

— Вы всё равно ничего не докажете.

Я повернулся к нему.

— Тогда зачем вы пришли?

— Забрать ключ.

— Что за ним?

Виктор усмехнулся и бросил ключ на скамью.

— Седьмой шкаф в подсобке станции. Елена хранила там документы против своего отца. Она собиралась передать их вам, но её отец узнал об этом.

— Мой отец умер десять лет назад.

— Не он. Её отец.

У меня перехватило дыхание. Елена никогда не рассказывала, почему разорвала отношения с семьёй.

Марина открыла папку и достала последнюю страницу.

— Виктор работал на Томаса Рида, отца Елены. Он хотел заставить её подписать бумаги о продаже семейного фонда. Елена отказалась. Тогда Виктор начал красть деньги персонала, чтобы создать видимость, будто она присваивает средства.

— А где Елена? — спросил я.

Виктор посмотрел на Джун.

— Она уехала, потому что поняла: следующей исчезнет эта женщина.

Джун шагнула к нему.

— Вы сказали мне, что дети пропадут, если я заговорю.

— Я предупреждал.

— Нет. Вы угрожали.

Марина открыла папку на последней странице. Там была подпись Томаса Рида под соглашением о передаче фонда Виктору после исчезновения Елены. Дата стояла за день до её отъезда.

Я поднял взгляд.

— Где Елена сейчас?

Виктор молчал, но его рука сама потянулась к внутреннему карману. Оттуда выпала карточка частной клиники в Милуоки.

На обороте Елена написала: «Если Андрей увидит это, значит, Виктор добрался до Джун. Скажите ему, что я не уехала одна…»

Телефон Марины зазвонил. Она ответила, послушала несколько секунд и изменилась в лице.

— Что случилось? — спросил я.

— Клиника только что сообщила: женщина под именем Елены Воронцовой очнулась. Но она просит позвать не вас…

Марина посмотрела на Джун.

— Она зовёт Лили и Майкла. И говорит, что дети в опасности прямо сейчас…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Но в клинике Елена назвала имя, которого никто не ждал…

Я думал, что ищу пропавшую жену и украденную зарплату Джун. Оказалось, за этим скрывалась история, способная изменить судьбу двух детей.

Елена протянула Джун папку.
«Это не подарок. Это мой долг».
И Джун впервые сама выбрала, что принять.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью