ЧАСТЬ 4
Марина не успела договорить, потому что Джун выхватила у неё телефон.
— Где дети?
— В Пеории, у вашей матери. Но к дому уже подъехала машина без номеров.
У Джун вырвался короткий, сдавленный звук. Она прижала ладонь к браслету, будто могла этим прикосновением удержать детей на месте.
Я уже набирал номер водителя.
— Андрей, — остановила меня Марина, — туда нельзя ехать по главной дороге. Виктор знает все ваши маршруты.
— Тогда поедем другой.
Виктор стоял у скамьи, опустив плечи. Но в его лице ещё оставалась расчётливая холодность.
— Вы опоздаете, — сказал он.
Я схватил его за ворот рубашки.
— Что ты сделал?
— Ничего с детьми.
— Что ты сделал?
Он посмотрел на Джун.
— Забрал из дома Елены медицинскую папку. Там был документ, который мог всё разрушить.
— Какой документ? — спросила Марина.
Виктор усмехнулся.
— Распоряжение о фонде. Если Елена была признана недееспособной, фонд переходил не её отцу, а детям Джун. Она собиралась сделать их наследниками.
Джун словно перестала дышать.
— Почему моим детям?
— Потому что Елена знала, кто на самом деле спас её в ту ночь, когда погиб её брат.
Я отпустил Виктора.
— Говори.
Он провёл пальцами по разбитому краю конверта.
— Много лет назад ваш дом загорелся. Елена была внутри. Джун, тогда работавшая в соседнем доме, вернулась за ней и вынесла её через окно. Елена выжила. Её брат — нет. Семья Рид заплатила Джун, чтобы она молчала и исчезла.
Джун покачала головой.
— Мне сказали, что Елена умерла.
— Она сама поверила в это, пока не нашла бумаги.
Я смотрел на Джун и видел не голодную женщину из кладовой, а человека, которому моя жена была обязана жизнью.
— Почему Елена не сказала мне?
Виктор ответил не сразу.
— Потому что боялась, что вы потребуете вернуть ей деньги. А Джун не хотела помощи, которая выглядела бы как милостыня.
— Она не должна была голодать, — сказал я.
— Именно поэтому Елена устроила выплаты через агентство. Я понял схему и решил забрать фонд себе.
— А потом исчезла Елена?
Виктор опустил взгляд.
— Я не похищал её. Я приехал к ней в клинику, когда она попала туда после аварии. Она попросила спрятать документы. Её отец нашёл меня раньше. Он запер её в загородном доме и заставил подписать отказ. Я вывез её ночью, но машина разбилась. После этого мне пришлось прятать её в клинике под чужим именем.
Марина резко подняла голову.
— Ты мог сказать Андрею.
— Он бы не поверил. Я уже украл деньги.
Это была первая правда, которую Виктор произнёс без защиты.
Мы добрались до Пеории за сорок минут до того, как подъехала вторая машина. Дом Джун стоял на окраине, у реки. Дверь была выбита, а больная мать лежала на кровати, сжимая в руке кухонный нож.
— Дети в сарае, — прошептала она. — Я спрятала их там до приезда этих людей.
Мы нашли Лили и Майкла под деревянным столом. Лили держала брата за рот, чтобы он не заплакал. Когда Джун опустилась перед ними на колени, браслет на её руке звякнул о половицу.
— Мама, ты приехала, — прошептал Майкл.
— Я всегда приеду.
Снаружи хлопнул мотор. Виктор вдруг выбежал во двор и поднял руки. Люди Томаса Рида остановились у ворот. Один из них держал папку.
— Передайте документы, — крикнул мужчина.
Виктор повернулся к нему.
— Уже поздно.
Он достал из кармана не бумаги, а латунный ключ и бросил его на землю.
— Седьмой шкаф открыт. Копии уже у Марины.
Мужчина побледнел и отступил. Виктор сделал шаг вперёд, закрывая собой дом.
— Томас обещал мне деньги и безопасность, — сказал он тихо. — А отдал бы меня первым, как только фонд оказался бы у него. Я понял это слишком поздно.
Вдали показались машины службы охраны, которую Марина успела вызвать. На этот раз Виктор не попытался бежать.
В клинике Елена ждала нас под тонким одеялом. Она была бледной, с перевязанным виском, но узнала меня сразу.
— Ты пришёл, — сказала она.
Я сел рядом.
— Ты оставила меня жить рядом с человеком, который крал у Джун.
— Я думала, что защищаю её.
— Ты лишила меня возможности защитить вас обеих.
Елена закрыла глаза.
— Я боялась, что ты отвернёшься от меня, если узнаешь, почему фонд должен достаться детям.
Джун стояла у кровати, не решаясь приблизиться.
— Мне не нужен ваш фонд, — сказала она.
— Это не подарок, — ответила Елена. — Это мой долг.
— Долг нельзя превращать в цепь.
Елена протянула ей папку.
— Поэтому я записала всё на детей, а не на тебя. Ты сможешь отказаться. Но решение будет твоим, а не решением людей, которые когда-то купили твоё молчание.
Джун долго смотрела на папку. Потом положила рядом свой браслет.
— Я возьму только оплату лечения мамы и школу. Остальное оставьте детям, когда они вырастут.
Елена кивнула, плача беззвучно.
Я вышел в коридор и увидел Виктора под охраной. Он сидел на стуле, сцепив руки. У его ног лежала разбитая папка Томаса.
— Андрей, — сказал он, — я верну всё до последнего доллара.
— Вернёшь не мне.
— Джун?
— Тем, у кого ты это забрал.
Он кивнул. Не просил прощения. Просто подписал бумаги о передаче счетов и назвал номера всех счетов, которые скрывал. Этого было мало для искупления, но достаточно, чтобы дети больше не зависели от его страха.
Через несколько дней Марина принесла в больничную палату новый расчётный лист. В нём значилась полная зарплата Джун, отдельный счёт детям и подпись Елены.
Джун посмотрела на цифры и сказала:
— Я хочу сама подписывать всё, что касается моей семьи.
— Так и будет, — ответил я.
Елена попыталась подняться, но поморщилась. Я подал ей трость, а Джун поправила одеяло. Они встретились взглядами — две женщины, одна спасённая другой и обе слишком долго жившие в страхе.
— Я думала, что спасла тебя тогда, — сказала Джун.
— Ты спасла меня, — ответила Елена. — Но потом я должна была спасти тебя сама.
За окном больницы шумела река. Мне не хотелось красивых обещаний. Их в нашей семье уже было слишком много.
Я достал из кармана тот самый браслет и вернул его Джун. Она застегнула его на руке, а затем позвала детей в палату. Лили вошла первой, сжимая в ладони маленький латунный ключ.
— Мама, а что он открывает?
Джун посмотрела на меня.
Я ответил:
— Не шкаф. Ваше имя.
Пропустили начало?




