ЧАСТЬ 4
Я не успела спросить, почему именно меня. В этот момент в коридоре погас свет.
Сработал резервный генератор, но вместо ярких ламп загорелись тусклые красные полосы вдоль пола. Они сделали кабинет похожим на трюм тонущего корабля.
Десмонд достал из ящика маленький пистолет.
— Вы останетесь здесь, — сказал он.
— Нет.
— Марина, это не просьба.
— В клинике заперты пациенты, а доктор Кин знает, что я могу его узнать. Если я останусь, он начнёт убивать людей, чтобы заставить вас приехать одному.
Фрэнки резко повернулся ко мне.
— Вы не понимаете, что говорите.
— Понимаю лучше вас. Он уже один раз использовал мою подпись. Второй раз я ему её не отдам.
Десмонд долго смотрел на меня. В красном свете его лицо казалось почти прозрачным.
— Подготовьте машину, — приказал он.
— Вам нельзя ехать.
— Я шесть месяцев не мог встать с кровати.
— Я сказала, что вам нельзя ехать без лекарств, кислородного баллона и переносного монитора.
— Вы собираетесь спорить со мной перед вооружёнными людьми?
— Именно поэтому и собираюсь.
Фрэнки выдохнул сквозь зубы.
Через семь минут мы выехали из поместья. Я сидела рядом с Десмондом в фургоне, удерживая его руку на подлокотнике, пока машина ныряла в ночные улицы. Его пальцы были холодными.
— Почему Кин хотел оставить вас в кресле? — спросила я.
— Мой отец создал сеть портовых складов. После его смерти документы перешли ко мне. Кин не мог завладеть ими сам.
— А тот человек, которого поймали в гараже?
— Мой двоюродный брат Каллум. Он был уверен, что после моей смерти получит всё.
— Он и есть ваш предатель?
— Я так думал.
Десмонд замолчал, но я заметила, как напряглась его челюсть.
В клинике нас встретила пустая приёмная. На стойке мигал телефон. Из закрытого крыла доносился стук — кто-то бил в дверь.
— Не стрелять, — сказала я охранникам. — Там больные.
Мы прошли по коридору. На стенах висели детские рисунки, а под потолком пахло хлоркой и перегоревшей проводкой. У двери в палату семнадцать стоял доктор Кин.
Он держал медицинский нож у шеи пожилого пациента. Рядом лежала папка.
— Десмонд, — улыбнулся он. — Вы всё-таки приехали.
— Отпусти его.
— Сначала подпишите передачу портов.
Кин положил документ на каталку. Я узнала страницу: та самая передача, под которой стояла подпись Десмонда.
— Подделка, — сказала я.
Кин посмотрел на меня.
— Вы всегда были слишком наблюдательной, Марина.
— А вы всегда пахли мятными леденцами, когда лгали.
Его улыбка дрогнула.
— Вы думаете, это что-то меняет?
— Меняет. Потому что я помню, как вы вошли в служебное крыло в ту ночь. Но есть ещё кое-что.
Я достала из кармана тот самый старый пропуск. На обратной стороне, под отслоившейся пластиковой крышкой, виднелась тонкая полоска бумаги.
Кин побледнел.
— Откуда это у вас?
— Вы сами вложили её. Наверное, хотели потом убрать. Но я нашла пропуск в шкафчике после взрыва.
Фрэнки вырвал бумагу у меня из руки. На ней были номера счетов и подпись Каллума.
Десмонд взглянул на двоюродного брата, который внезапно появился в конце коридора с окровавленной рукой.
— Ты тоже здесь, — сказал он.
Каллум поднял пистолет.
— Я не хотел, чтобы ты умирал, Десмонд. Я хотел, чтобы ты подписал бумаги. Кин сказал, что вернёт тебе возможность ходить, когда всё закончится.
— Он лгал тебе так же, как мне.
— Я видел счета! Он платил хирургам, чтобы они держали тебя без настоящего лечения.
Кин резко бросился к каталке. Десмонд направил оружие, но рука у него дрогнула. Я толкнула каталку в сторону, и нож Кина вонзился в металлический край.
Фрэнки сбил его с ног. Каллум выронил пистолет и рухнул на колени.
Но Кин успел схватить папку.
— Вы ничего не докажете! — крикнул он. — Подпись Галлахера стоит на каждом листе!
— На каждом, кроме последнего, — сказала я.
Я вытащила из папки чистый бланк, который Кин не заметил. На нём сохранился отпечаток его пальца и дата, поставленная в ночь взрыва.
Кин посмотрел на бумагу и понял, что выдал себя сам: он утверждал, будто документы были подписаны утром, а дата доказывала обратное.
В палате кто-то начал плакать. Десмонд опустил оружие.
— Уведите их, — сказал он Фрэнки. — Но не трогайте пациентов.
Каллум поднял голову.
— Ты отдашь меня властям?
Десмонд посмотрел на него без ненависти.
— Я отдам им счета. А тебя оставлю жить с тем, что ты сделал. Это будет тяжелее любой сделки.
Кин попытался вырваться, но Фрэнки уже надел на него наручники. В коридор вошли врачи и медсёстры, которых держали в соседней комнате. Они бросились к пациентам.
Через час, когда опасность миновала, мы остались в кабинете заведующего. За стеной звенели каталкие колёса.
Десмонд сидел напротив меня, уставший, бледный, но уже без одеяла.
— Вы знали, что я могу снова ходить? — спросил он.
— Не знала. Но видела, что вам не дают шанса.
— Кин действительно подменял лечение. Он боялся, что восстановление разрушит его план.
— А теперь вы будете лечиться правильно.
— Вы останетесь моей сиделкой?
Я посмотрела на его ноги, на тонкий след пролежня, который почти затянулся, и на руки, больше не прячущиеся под одеялом.
— Нет.
Он кивнул, будто ожидал этого.
— Тогда кем?
— Свидетелем. Я дам показания. Подпишу всё, что видела. А потом найду работу, где пациент не пытается купить весь город.
Десмонд неожиданно рассмеялся. Смех перешёл в кашель, и я подала ему воду.
— Вы единственный человек, который отказался убрать моё виски и спас мне жизнь одновременно.
— Не преувеличивайте. Я просто не люблю убирать чужие ошибки.
Он посмотрел на папку с поддельными документами.
— Марина, я не могу вернуть вам шесть лет страха.
— Не можете.
— Но могу оплатить лечение вашей матери.
Я хотела отказаться. Уже открыла рот, но вспомнила больничный коридор, ночные смены и счета, которые прятала в кухонном ящике.
— Не подарок, — сказала я. — За работу. И только через официальный договор.
Десмонд протянул руку.
— Договорились.
Я пожала её.
Утром врачи впервые посадили его в вертикальное положение без одеяла. Ноги дрожали, лицо побелело, но он не попросил опустить кресло.
На подоконнике лежал мой старый пропуск. Десмонд взял его, перевернул и внимательно посмотрел на полоску бумаги, которая разрушила его тюрьму.
— Оставьте себе, — сказала я.
— Почему?
— Чтобы не забыть, что иногда самая опасная вещь в доме — не пистолет.
Он поднял глаза.
— А что?
Я забрала пропуск и спрятала его в карман формы.
— Человек, который наконец решил посмотреть под одеяло.
За дверью каталка покатилась по коридору, а Десмонд сделал первый шаг, держась за поручень, который ещё вчера считал бесполезным.
Пропустили начало?




