На седьмой день невыносимой головной боли я выложила таксисту последние девятнадцать долларов и сказала: «В больницу». Пальцы дрожали так сильно, что монеты рассыпались по сиденью.
Утром я уже не чувствовала ступней. Когда попыталась встать с кровати, ноги подломились, а из кухни донёсся смех свекрови.
— Опять спектакль? — крикнула Вера. — Марта, прекрати изображать беспомощную!
Этан вошёл с чашкой чая. Как всегда, он держал её обеими руками, будто нёс что-то драгоценное.
— Выпей, — сказал он. — Тебе станет спокойнее.
Я посмотрела на янтарную жидкость и почувствовала знакомый запах горького миндаля. Или мне только показалось? Последние пять месяцев Этан сам готовил мне этот чай каждый вечер. Даже после ссор.
— Я еле стою, — прошептала я.
— Потому что накручиваешь себя после смерти родителей, — ответил он. — Врач тебе не нужен. Нужен характер.
На его правой руке блеснул тяжёлый серебряный перстень с трещиной у основания. Он подарил его себе в день, когда мы подписали документы о наследстве моих родителей. Тогда я ещё не знала, что отец оставил мне не только дом, но и долю в своей лаборатории.
Я не выпила чай. Спрятала чашку за книгами, пока Этан говорил по телефону в коридоре.
— Она всё равно ничего не понимает, — произнёс он тихо. — Ещё немного, и доверенность будет готова.
Я застыла, прижав ладонь ко рту.
Через двадцать минут такси остановилось у больницы. В приёмном отделении пахло хлоркой и мокрыми пальто. Я добралась до стойки, держась за стену, и сказала медсестре, что семь дней болит голова, немеют ноги и трясутся руки.
Доктор Самуэль Хейл осмотрел меня в маленькой палате. Он постучал молоточком по колену, провёл металлическим диском по подошве, но я ничего не почувствовала. Затем закатал рукав и увидел четыре тёмных следа на запястье.
— Кто это сделал?
— Муж. Вчера я упала. Он пытался удержать меня.
Доктор перевёл взгляд на мои ногти. Под каждым ногтем шли тонкие белые полосы.
— Медсестру сюда. Срочно. Нужны токсикологические анализы и охрана у двери.
Телефон завибрировал.
Этан: «Я знаю, где ты. Не позволяй им ничего вводить. Мы с мамой заберём тебя».
У меня похолодела спина. Я никому не сказала, в какую больницу поехала.
Через несколько минут в коридоре раздался его крик:
— Она не способна принимать решения! У меня есть документы!
— Покажите их, — ответил охранник.
— Сначала впустите меня к жене!
Доктор Хейл закрыл дверь и посмотрел на меня так, что внутри всё оборвалось.
— Марта, что вы пили последние месяцы?
Я вспомнила каждую чашку. Каждый вечер. Каждое «выпей до дна».
В этот момент в палату вошёл полицейский. В руке он держал прозрачный пакет, а внутри лежал серебряный термос Этана.
— Ваш муж принёс это и требовал передать вам, — сказал он. — Но перед этим он пытался сделать с термосом одну вещь. Доктор попросил, чтобы вы рассказали нам всё до последней чашки…
ЧАСТЬ 2
Полицейский поставил пакет на металлический столик. Под лампой термос выглядел почти безобидно: царапина у крышки, вмятина сбоку, маленькая наклейка с нарисованным чайником.
— Что Этан хотел с ним сделать? — спросила я.
— Унести в уборную и вылить содержимое, — ответил офицер. — Он сказал, что это обычный напиток, но очень нервничал.
Из коридора донёсся голос Веры:
— Она больна от горя! Вы не имеете права удерживать моего сына!
Доктор Хейл посмотрел на меня.
— Если ваш муж так заботится о вас, почему он запрещает лечение?
Этан ворвался в дверь, но охранник перехватил его за плечо.
— Марта, скажи им, что это ошибка, — потребовал он. — Ты ничего не понимаешь.
— Тогда почему ты знал, где я?
Его лицо дёрнулось.
— Твоя мать… то есть твоя соседка позвонила.
Соседка жила за два квартала и не знала, что я уехала.
Медсестра вывела его обратно. Я рассказала всё: чай готовил только Этан, другую посуду он не разрешал использовать, а две недели назад пришёл в ярость, когда увидел почти полную чашку в раковине.
— Ты оставила её? — спросил он тогда.
— Мне стало плохо.
— Ты должна была допить.
Я запомнила, как он сжал ручку чайника. Пластик хрустнул у него в ладони.
Доктор получил первый результат. Его взгляд стал тяжёлым.
— В организме обнаружен опасный уровень таллия. Нужно начинать лечение немедленно.
Я не сразу поняла слово. Потом вспомнила, как отец когда-то показывал мне таблицу ядов в своей лаборатории.
— Это могло попасть в чай?
— Могло. Но нам нужен образец и история ваших контактов.
Офицер взял пакет и вышел. Через минуту вернулся с фотографией документа.
— Ваш муж утверждает, что имеет право распоряжаться вашим лечением. Он принёс доверенность.
На снимке стояла моя подпись. Почти моя. Буква «т» была выведена чужой рукой.
— Я этого не подписывала.
— Тогда нам нужно понять, кто видел, как документ оформляли.
Доктор наклонился ближе.
— И ещё: анализ показывает не разовое отравление. Вас подводили к этому уровню постепенно.
У меня задрожали зубы.
За дверью Вера сказала Этану:
— Ты обещал, что она всё подпишет до конца недели.
— Замолчи! — прошипел он.
Они не знали, что дверь закрылась не до конца. Я слышала каждое слово.
Офицер тоже услышал. Он медленно поднял глаза.
— Марта, в вашем доме есть кто-нибудь, кому вы доверяете?
Я назвала имя, которое не произносила пять лет: Елена, бывшая лаборантка моего отца.
В тот же миг телефон доктора зазвонил. Он выслушал сообщение, побледнел и спросил:
— Вы когда-нибудь видели Этана в лаборатории вашего отца?
Я ответила «да».
И тогда доктор произнёс, что Елена уже едет к нам, но в её руках находится доказательство, способное изменить не только дело об отравлении, а судьбу всей моей семьи…
ЧАСТЬ 3
Елена приехала в больницу в половине одиннадцатого вечера, промокшая до нитки. Она держала под мышкой плоскую папку, перевязанную красной бечёвкой, и не выпускала её даже тогда, когда охранник попросил пройти проверку.
— Я не хотела вмешиваться, — сказала она, войдя в палату. — Но сегодня Этан пришёл к моей дочери.
— Что он ей сказал? — спросила я.
Елена положила папку на кровать.
— Что если я не отдам это, тебя больше никто не увидит.
За стеклом Вера резко отвернулась. Этан ударил ладонью по стене.
— Не слушай эту женщину! Она украла материалы из лаборатории твоего отца!
Елена достала лист, пожелтевший по краям.
— Это журнал выдачи реактивов. Подпись Этана стоит напротив таллия. Он работал у твоего отца помощником четыре года, Марта. Тебе сказали, что его уволили за кражу. На самом деле отец поймал его на подделке отчётов.
Я почувствовала, как холод поднимается от ног к горлу.
— Почему ты молчала?
— Твой отец попросил меня не разрушать твою свадьбу. Он собирался поговорить с тобой после возвращения из поездки. Но погиб раньше.
Доктор Хейл взял журнал. На последней странице была запись: «Образец для контроля — хранить отдельно». Рядом стояла дата за два дня до смерти моего отца.
Офицер спросил Этана:
— Вы знали, что у Марты есть доля в лаборатории?
— Все знали! — сорвался он. — Она получила бы всё, если бы подписала передачу активов. Я просто хотел, чтобы она стала сговорчивее.
В палате стало так тихо, что я услышала капли на подоконнике.
Вера закрыла лицо руками.
— Ты говорил, что это лекарство от нервов.
Этан резко повернулся к ней.
— Ты сама промывала чашки!
Её руки опустились. Она смотрела на сына, будто видела его впервые.
Офицер забрал журнал, доверенность и термос. Доктор немедленно начал лечение. Елена объяснила, что сохранила копии документов в сейфе лаборатории, потому что боялась, что Этан уничтожит всё.
Но затем зазвонил телефон офицера. Он выслушал собеседника и нахмурился.
— Что случилось? — спросила я.
— Ваша мать оставила после смерти письмо, — ответил он. — Его нашли сегодня в сейфе нотариуса. Оно адресовано вам, но открыть его просили только при угрозе вашей жизни.
Этан дёрнулся.
— Не надо.
Я посмотрела на него.
— Почему?
Он сделал шаг к кровати, но охранник преградил дорогу.
Офицер достал маленький запечатанный пакет. На нём почерком моей матери было написано: «Марта. Если Этан доберётся до этого письма, значит, я ошиблась не во всём».
Пока доктор проверял капельницу, я протянула руку к пакету. И увидела, что под подписью матери стояло ещё одно имя — имя человека, которого Этан считал давно умершим…
В запечатанном письме мать оставила имя, которого не должно было быть…
Я думала, что узнала всю правду об Этане.
Но письмо моих родителей перевернуло даже то, что я считала смертью.
«Он хотел не просто мои деньги».
У Этана дрогнула рука.
👇 Финал истории уже открыт




