Я отказалась спасать сына самого опасного человека Чикаго, но он заметил мою фамилию — и его рука дрогнула

На четырнадцатый день жизни недоношенный Лео закричал так, будто его обжигали, когда я коснулась его крошечной ладони.

Я видела больных детей. Видела матерей, которые падали у дверей реанимации. Но этот крик был другим — тонким, яростным, отчаянным. Он будто разрывал не только горло младенца, но и грудную клетку каждого, кто его слышал.

В коридоре палаты А стояли шестеро вооружённых охранников. У дальней стены врач спорил с мужчиной в дорогом чёрном пальто. Я узнала его сразу. Даниэль Руссо. Самый опасный человек Чикаго.

Его жена погибла две недели назад в нападении на машину. Лео выжил после срочной операции, но с тех пор не позволял никому к себе прикасаться. Ни хирургу, ни отцу, ни медсёстрам. Каждый раз начинался крик.

— Усыпите его, — приказал Руссо.

— Мы не можем рисковать дозировкой, — ответил доктор Хейл. — Его сердце слишком слабое.

— Тогда найдите того, кто сможет.

Старшая медсестра схватила меня за локоть.

— Рэйчел, зайди. Он слышит только тебя. Не знаю почему, но сегодня утром перестал кричать, когда ты проходила мимо.

Я посмотрела на прозрачный инкубатор. На груди Лео дрожала крошечная медицинская наклейка, а у его ног лежала вязаная шапочка с неровной жёлтой строчкой. Наверное, её связала мать до смерти. От этой мысли у меня сжалось горло.

— Все выйдите, — сказала я.

В комнате стало тихо.

— Ты понимаешь, с кем разговариваешь? — спросил Руссо.

— Понимаю. И понимаю, что если ещё один человек включит свет или подойдёт к ребёнку, он сорвёт ему дыхание.

— Я могу уволить тебя одним звонком.

— А я могу не успеть помочь вашему сыну, если вы продолжите стоять здесь.

Его лицо стало неподвижным. Потом он поднял руку, и охранники один за другим вышли. Я приглушила лампы, убрала звонкий металлический поднос и сняла перчатки. Пальцы у меня дрожали. Не от страха за себя. Я думала о Майкле, моём младшем брате, который задолжал людям Руссо пятьдесят тысяч долларов.

Я осторожно подняла Лео. Он был легче, чем моя медицинская сумка. Тёплый, почти невесомый, с прилипшими к виску волосами. Я прижала его к груди и начала тихо напевать старую колыбельную, которую когда-то пела мне мама.

Крик оборвался.

Не стих. Оборвался.

За стеклом кто-то судорожно вдохнул. Через минуту Лео уснул, уткнувшись носом в мою форму. Его пальцы сжали край моего бейджа.

Руссо подошёл ближе. На его запястье блеснули часы, а под глазами лежали глубокие тени.

— Я утрою твою зарплату, — сказал он. — Останешься с ним.

— Нет.

— Я не привык, чтобы мне отказывали.

— Тогда вам придётся привыкнуть.

Он смотрел на меня дольше, чем следовало. Потом его взгляд опустился на мой бейдж.

Рэйчел Дженкинс.

Лицо Даниэля Руссо изменилось. Он резко протянул руку к пластику, словно увидел на нём не мою фамилию, а предупреждение, и прошептал:

— Твой отец…

В этот момент в коридоре раздался крик охранника, а дверь палаты распахнулась. Врач держал в руке тонкую папку и смотрел прямо на Руссо…

ЧАСТЬ 2

Врач не вошёл. Он застыл на пороге, прижимая папку к груди.
— Господин Руссо, нам нужно поговорить.
— Не сейчас, — ответил Даниэль.
— Именно сейчас.
Лео спал у меня на руках, и я чувствовала, как его дыхание щекочет мне шею. Только это удерживало меня от паники. В папке могло быть всё что угодно: новые анализы, осложнения, разрешение на перевод. Но взгляд доктора был направлен не на ребёнка.
Он смотрел на меня.
— Что там? — спросил Руссо.
Доктор Хейл сглотнул.
— Архивная карта вашей жены. Её запросили из старого отделения.
— Я не разрешал.
— Запрос пришёл из больничного архива с подписью вашей жены, сделанной за два дня до нападения.
У меня похолодели ладони.
Даниэль выхватил папку, но я успела заметить на обложке дату. За два дня до смерти Елены.
— Почему вы знали моего отца? — спросил он, не отрывая взгляда от бумаги.
— Я не знала его.
— Не лги мне.
— Ваш отец умер, когда мне было десять лет.
— И всё же он подписывал документы для моей семьи.
Я почувствовала, как в кармане халата задела пальцами маленькую медную подвеску. Она принадлежала моему отцу, бухгалтеру больницы. После его исчезновения мать отдала её мне и сказала, что это единственное, что он оставил. На обороте были выцарапаны цифры, которые я никогда не понимала.
— Мой отец работал здесь, — сказала я. — Но я не имею отношения к вашим делам.
— И твой брат тоже не имеет? — холодно спросил Руссо.
У меня перехватило дыхание.
— Оставьте Майкла.
— Он взял деньги.
— Он взял их у человека, который обещал закрыть долг за неделю.
— Мои люди не раздают подарки.
— Они вымогают.
В палате стало тесно, словно стены придвинулись. За стеклом мониторы мерно мигали зелёными точками.
Даниэль раскрыл папку. На первой странице стояла подпись Елены и короткая фраза: «Если со мной что-то случится, искать нужно не в машине».
— Что это значит? — спросил он.
— Не знаю, — ответила я.
— Но ты знаешь, почему Лео успокаивается рядом с тобой.
— Потому что я говорю с ним тихо.
— Елена пела эту колыбельную.
Я посмотрела на спящего ребёнка.
— Её пела моя мать.
Доктор Хейл резко поднял голову.
— Рэйчел, ваша мать была Маргарет Дженкинс?
— Да.
Он побледнел.
— Тогда вам нужно увидеть ещё одну вещь.
В ординаторской, в половине третьего ночи, он достал из сейфа пакет, завернутый в белую ткань. Внутри лежал листок с печатью больницы и имя моего отца. Даниэль стоял напротив, сжав челюсть.
— Почему у вас это? — спросила я.
— Елена принесла мне документ в ночь перед нападением, — сказал доктор. — Но не успела забрать.
— Что в нём?
Хейл открыл рот, однако из коридора донёсся топот.
В палату вошёл высокий мужчина в сером костюме. Я узнала его: Виктор Слоун, правая рука Руссо. Он улыбнулся слишком спокойно.
— Господин Руссо, — произнёс Виктор, — ваш брат Майкл уже у нас.
Даниэль повернулся к нему.
— Я не приказывал его трогать.
— Вы приказывали вернуть долг.
Виктор бросил на стол связку ключей. Один ключ был покрыт свежими каплями крови.
— Если хотите увидеть его живым, подпишите перевод ребёнка и отдайте мне папку.
Я крепче прижала Лео к себе. В этот миг Даниэль посмотрел не на Виктора, а на медную подвеску у меня на шее.
— Поверни её, — сказал он.
Я перевернула подвеску. Под цифрами проступили четыре крошечные буквы, выцарапанные изнутри.
Хейл увидел их первым и выдохнул:
— Это номер хранилища.
Даниэль резко схватил телефон.
— Где оно?
Но звонок раздался раньше. На экране высветился номер Майкла, а из динамика донёсся незнакомый женский голос:
— Рэйчел, если ты хочешь спасти брата, привези в хранилище не папку, а своего отца…

ЧАСТЬ 3

Я вырвала телефон из руки Даниэля.
— Кто вы?
На другом конце зашуршала ткань, потом женщина сказала:
— Меня зовут Марта. Я убирала палату Елены в ту ночь.
— Где Майкл?
— Жив. Пока Виктор не понял, что я забрала из шкафа.
Виктор рванулся ко мне, но Даниэль заслонил его.
— Уберите руки от медсестры.
— Она ведёт нас в ловушку, — процедил Виктор.
— А ты слишком быстро это понял.
Мы поехали в старое хранилище при больнице в четыре утра. Лео оставили под наблюдением Хейла, а я передала его другой медсестре только после того, как Даниэль пообещал не трогать ребёнка без врача.
Марта ждала у ржавой двери под лестницей. Ей было около семидесяти, на пальце болтался тяжёлый ключ, а на переднике виднелось пятно йода.
— Я видела Елену в ночь нападения, — сказала она. — Она спорила с Виктором.
— О чём? — спросил Даниэль.
— О деньгах, которые уходили из ваших благотворительных фондов. Елена нашла счета. Деньги переводились на фирмы, связанные с Виктором.
Виктор усмехнулся.
— Старуха слышала чужой разговор и решила стать героиней.
Марта достала из кармана конверт, но не отдала его Даниэлю.
— Я слышала достаточно, чтобы запомнить подпись на накладной. Виктор приказал водителю изменить маршрут машины Елены.
Даниэль шагнул к нему.
— Ты отправил их на Кларк-стрит?
— Я следил за безопасностью.
— Там их ждали стрелки.
— Ваша жена сама настояла на поездке.
Марта открыла конверт. Внутри лежала копия больничного журнала перевозок. В графе ответственного стояла подпись Виктора. Рядом — подпись моего отца, Исаака Дженкинса, сделанная пятнадцать лет назад.
— Он не был твоим бухгалтером, — сказал Даниэль, глядя на меня. — Он был человеком, который однажды спас меня от тюрьмы и потом отказался работать на меня.
— Почему он исчез?
Марта опустила глаза.
— Потому что нашёл первые переводы. Виктор угрожал ему и вашей матери. Исаак спрятал копии в больничном хранилище, а код выцарапал на подвеске, которую отдал дочери.
У меня задрожали колени. Все годы я думала, что отец бросил нас.
— Он не бросал, — тихо сказала Марта. — Он пришёл ко мне перед исчезновением. Сказал, что если однажды появится его дочь, я должна передать ей правду.
Даниэль повернулся к Виктору.
— Ты сделал долг Майкла частью плана.
— Он сам проиграл деньги.
— Но ты поднял сумму с восьми до пятидесяти тысяч.
Виктор больше не улыбался.
— Мне нужен был рычаг. Елена почти всё узнала. Я хотел заставить тебя подписать управление фондами и убрать её из города.
— Ты убил её.
— Я приказал напугать. Стрелки вышли из-под контроля.
Эти слова повисли в тесном коридоре. Виктор сам произнёс главное.
Даниэль не ударил его. Он забрал у него телефон и положил на стол рядом с документами.
— Майкл где?
— В гараже у северного входа.
Я уже бежала туда, когда телефон Даниэля снова зазвонил. Хейл говорил быстро, почти крича:
— Лео проснулся. У него резко упало давление. И ещё одно: в папке Елены нашли запись о человеке, которого она собиралась назвать отцу ребёнка…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

В папке Елены обнаружилась последняя запись о Лео…

Я думала, что тайна касается только денег и нападения. Но найденная строчка изменила всё, что я знала о своей семье.

Даниэль посмотрел на письмо моего отца.
«Не отдавай ему свою жизнь в обмен на безопасность».
Он опустил глаза к инкубатору.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал этой истории уже открыт

Оцените статью