ЧАСТЬ 4 — Я нашёл мокрые женские туфли в своей закрытой спальне, а утром один из моих людей перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

…И тогда я понял, почему Полли не испугался ни моего оружия, ни Томаса, ни того, что Хлоя стояла рядом.

Он рассчитывал, что я увижу подпись и поверю в самое удобное объяснение: кто-то из моих людей убил Итана по моему приказу, а Полли всего лишь пытался защитить компанию.

Но Полли просчитался в одном.

Я слишком хорошо знал собственную подпись.

— Дайте мне лист, — сказал я.

Хлоя не сразу отпустила его.

— Вы тоже будете говорить, что это не вы?

— Я скажу, как именно это подделали.

Мы стояли у склада номер девять. Внутри пахло машинным маслом, мокрым деревом и железом. На полу лежал металлический ящик, рядом — тело Итана, накрытое одеялом. Томас держал фонарь обеими руками, потому что пальцы у него дрожали.

Полли сидел у стены, скованный ремнём, который я снял с погрузочной тележки.

— Ты ведь знал, что я проверю бумагу, — сказал я.

— Ты всегда проверяешь всё.

— Поэтому и вложил её в папку для городской комиссии. Хотел, чтобы её нашли после моей смерти.

Полли усмехнулся.

— После твоей смерти компания всё равно досталась бы мне.

— Не досталась бы. В завещании ты получал только долги.

Его лицо изменилось.

Я не сообщал об этом никому, кроме нотариуса и человека, который подделал последние страницы моего завещания.

Хлоя повернулась ко мне.

— Кто подделал?

Я посмотрел на Полли.

Он отвёл взгляд, но слишком поздно. Ответ уже был в его лице.

В этот момент в склад вошла Марта Коста, моя младшая сестра. Она держала в руке коричневую папку, перевязанную тонкой бечёвкой. Я не видел её три года — с того дня, когда она ушла из компании, назвав нас преступниками в дорогих костюмах.

— Марта? — сказал я.

— Не произноси моё имя так, будто удивлён.

Она положила папку на ящик.

— Полли пришёл ко мне в ноябре. Он сказал, что ты собираешься передать причалы городу и оставить нашу семью без единого актива. Он показал бумаги, где стояла твоя подпись.

— И ты поверила ему?

— Я поверила тому, что сама видела. Ты годами превращал людей в инструменты. Почему я должна была решить, что Итан будет исключением?

Полли поднял голову.

— Марта, не надо.

— Нет, надо. Ты обещал, что после сделки мы получим половину компании. Ты говорил, что Винсент исчезнет, а я стану управляющей. Я подписала бумаги, потому что думала, что спасаю то, что ещё можно спасти.

Хлоя смотрела на неё с таким выражением, будто перед ней раскрылась ещё одна дверь в кошмар.

— Вы знали об Итане?

Марта закрыла глаза.

— Я знала, что его держат. Но не знала, что он уже мёртв.

Томас поставил фонарь на ящик.

— Он умер не сразу. В кармане у него был этот медальон.

Он протянул Хлое маленькую медную пластинку с выгравированными буквами. Хлоя узнала её мгновенно и прижала к груди.

— Он носил его с детства, — прошептала она.

Я смотрел на Итана и чувствовал не ярость, а тяжесть, которую невозможно было сбросить выстрелом. Полли убил его. Но я создал такую систему, где Полли мог годами решать, кто достоин жить, а кто — исчезнуть между грузовыми накладными.

— Ты хотел причал, — сказал я Полли. — Вот что ты теряешь.

Он рассмеялся.

— Ты думаешь, можешь отдать его городу и стать чистым?

— Нет. Чистым я не стану.

Я достал из папки настоящий документ. Это был договор передачи порта муниципальному фонду, подписанный мной неделю назад. Взамен город обязался сохранить рабочие места и открыть на территории складского комплекса мастерские для бывших портовых рабочих.

— Я собирался закрыть незаконные перевозки, — сказал я. — Но боялся, что люди вроде тебя начнут войну за остатки власти.

Полли посмотрел на документ, потом на Марту.

— Ты всё разрушила.

Марта подняла подбородок.

— Нет. Это ты разрушил всё, когда решил, что можешь распоряжаться чужими жизнями.

Позже той ночью Итан был передан врачам и следователям, а Полли — тем, кому предстояло ответить за убийство, подделку документов и попытку захоронить тело под городским фундаментом. Я не стоял рядом, когда его увозили. Мне не нужно было видеть, как исчезает человек, который много лет сидел за соседним столом.

Мне нужно было остаться с Хлоей.

Она сидела на ступеньке у склада, держа медальон брата в ладони. Дождь барабанил по жестяной крыше, и каждая капля звучала слишком громко.

— Я ненавижу вас, — сказала она.

— Я знаю.

— Но вы не убивали его.

— Это не делает меня невиновным во всём остальном.

Хлоя посмотрела на меня.

— Что будет с компанией?

— Её больше не будет. Причалы перейдут фонду. Долги выплатят из моих счетов. Твои студенческие долги тоже.

— Я не просила.

— Это не подарок. Это часть цены.

Она долго молчала, перебирая пальцами медальон.

— А я?

— Ты можешь уйти сегодня. Или остаться и помочь создать архив для работников. Ты единственная, кто умеет разбираться в документах и ещё помнит, что за каждой накладной стоит человек.

Хлоя горько усмехнулась.

— Вы предлагаете мне работу после всего этого?

— Я предлагаю тебе выбрать самой.

На рассвете Марта принесла из машины последнюю папку. В ней были документы, которые она хранила три года: списки переводов, имена подставных владельцев и одна короткая записка Итана, написанная карандашом на обороте накладной.

Хлоя прочитала её вслух:

— «Если со мной что-то случится, ищите не в воде. Ищите там, где Винсент хранит документы, которые никому не показывает».

Она посмотрела на меня.

— Он верил, что вы сможете это остановить.

Я вспомнил мокрые туфли у двери, плед на моей кровати и тихий голос Хлои во сне. Она пришла ко мне не потому, что доверяла. Она пришла, потому что больше не знала, кому можно доверять.

Я достал из внутреннего кармана ключ от личного архива и положил его рядом с медным медальоном.

— Там лежат все бумаги, — сказал я. — Имена, счета, маршруты. Ничего не прячь.

Хлоя взяла ключ, но медальон оставила в руке.

— А если я найду там ваше имя?

— Тогда впиши его первым.

Она посмотрела на меня ещё секунду, затем раскрыла папку Итана и положила медальон прямо на его последнюю записку.

Над складом поднялся первый луч света, и на меди проступили выгравированные буквы: «И. Эванс. Не забывать».

Оцените статью