ЧАСТЬ 4
…Я перечитала сообщение дважды и почувствовала, как холод от металлического поручня снова вернулся в ладонь.
Отец был дома один.
Именно этого Себастьян ждал с самого начала: не моей подписи, не свадьбы и даже не Харбор-Пойнт. Ему нужен был мой отец — человек, который после инсульта почти перестал говорить и хранил контрольный пакет акций в семейном трасте.
— Позвоните ему, — сказала я.
Дэвид набрал номер. Гудки тянулись один за другим.
Наконец трубку подняла наша экономка.
— Мистер Эшфорд в библиотеке, — сказала она. — С ним какой-то мужчина.
Я закрыла глаза.
— Передайте отцу, чтобы он ничего не подписывал.
— Он уже подписал один лист.
У меня подогнулись колени, но Фиби успела подхватить меня за плечи.
— Какой лист?
— Доверенность на управление трастом.
Ричард улыбнулся. Не широко. Почти устало.
— Видишь? Пока ты устраивала представление в отеле, моя семья закончила сделку.
— Кто сказал, что это была сделка?
Он замер.
Дэвид уже говорил с нотариусом по громкой связи. Тот подтвердил: доверенность подписана, но не вступила в силу. Для этого требовалась вторая подпись — моя, как совладелицы управляющей компании.
Ричард повернулся к двери.
— Себастьян добудет её.
— Он уже пытался, — сказала я.
Телефон снова зазвонил. На экране высветился номер отца.
— Папа?
В ответ послышалось тяжёлое дыхание. Потом голос Себастьяна.
— Ты испортила свадьбу, Шарлотта. Не превращай это в войну.
— Ты приехал к человеку, который не может защититься, и называешь это разговором?
— Подпиши доверенность. Я сохраню компанию. И твою репутацию.
Я засмеялась, хотя внутри всё дрожало.
— Ты до сих пор думаешь, что речь о репутации.
— У тебя десять минут.
— У тебя их нет.
Я дала знак Дэвиду. Он включил связь с домом, а Томас подошёл к микрофону.
— Себастьян, это Томас Кин.
На линии наступила пауза.
— Ты мёртв, — сказал Себастьян.
— Так говорил твой отец.
— Где мой отец?
— В отеле. Рядом с людьми, которым он продал вашу компанию.
Ричард рванулся к Томасу, но Уолтер загородил ему дорогу.
— Не трогайте свидетеля, — спокойно сказал он.
Себастьян зазвучал иначе. Исчезла мягкая интонация жениха, который просил два часа.
— Шарлотта, ты ничего не понимаешь. Если траст не перейдёт ко мне, кредиторы раздавят Уэнтуортов. Отец заложил всё. Я хотел спасти семью.
Я посмотрела на Ричарда.
— Это правда?
Он молчал несколько секунд, затем опустился на стул.
— Да, — сказал он. — Но мы собирались вернуть деньги после Харбор-Пойнт.
— За счёт моей компании?
— За счёт того, что принадлежало бы нашей семье.
Вот чего они хотели. Не просто украсть. Сделать так, чтобы после свадьбы я сама назвала кражу семейным спасением.
В дверь зала вошла Миа. На её щеке темнел порез, волосы были собраны кухонной резинкой, а в руке она держала маленький металлический футляр.
— Я привезла последнюю копию, — сказала она.
Себастьян услышал её голос по телефону.
— Миа, не делай этого.
— Я уже сделала.
Она положила футляр передо мной. Внутри лежал ключ от банковской ячейки и записка, написанная рукой моей матери: «Если Шарлотта откроет это, значит, вы все ошиблись в одном — она не одна».
Я посмотрела на маму. Она стояла у дальней стены и плакала.
— Ты знала? — спросила я.
— Знала, что Миа пыталась тебя предупредить. Но не знала, насколько далеко зайдёт Ричард.
Миа достала из футляра нотариальную копию списка счетов. Последняя строка была не переводом от Уэнтуортов.
Она вела к человеку, который годами помогал им скрываться, — к управляющему моего собственного семейного траста.
Я почувствовала, как внутри что-то обрушилось.
— Он был на нашей стороне? — спросила я.
— Нет, — ответил Дэвид. — Он был их дверью внутрь.
— Тогда закройте эту дверь.
Дэвид позвонил в банк и немедленно приостановил все полномочия управляющего. Уолтер отказался от старой схемы, но оставил предложение по Харбор-Пойнт на моих условиях. Томас передал документы, способные освободить его сына. Миа дала показания не ради мести, а потому, что больше не хотела жить под чужим страхом.
Ричард сидел у стола, сжимая край скатерти.
— Шарлотта, я могу всё вернуть.
— Нет, — сказала я. — Вы можете только перестать отнимать.
— А Себастьян?
Я взяла телефон.
— Он сам выбрал, куда ехать в день нашей свадьбы. Пусть теперь сам объяснит, почему приехал туда.
Через час он появился в отеле. Не в смокинге — в дорожном пальто, с грязью на ботинках и разбитым телефоном в руке. Он остановился передо мной, посмотрел на платье и на кровь, подсохшую на ладони.
— Я любил тебя, — сказал он.
— Возможно.
— Я хотел защитить семью.
— Ты хотел, чтобы я стала частью сделки и назвала это любовью.
Он протянул мне папку.
— Здесь документы на возврат акций.
Я не взяла её.
— Передай Дэвиду.
Себастьян сглотнул.
— Ты меня ненавидишь?
— Нет. Это было бы слишком просто.
Я повернулась к Миа.
— Тебе есть где ночевать?
Она удивлённо моргнула.
— Пока нет.
— Поедешь со мной к отцу. Он должен узнать, кто помог ему сохранить компанию.
На лице Себастьяна промелькнуло понимание: он потерял не только невесту. Он потерял единственного человека, который мог превратить его предательство в семейную тайну.
Отец встретил нас в библиотеке. На столе лежала подписанная доверенность, но рядом стоял нотариус и ждал, пока её признают недействительной. Папа медленно поднял руку и указал на Мию.
— Спасла, — произнёс он с трудом.
Миа заплакала.
Я села рядом с отцом и взяла его за пальцы. Они были холодными, но крепко сжали мою руку.
Позже я вернулась в отель не для того, чтобы забрать свадебные подарки. Я попросила убрать со сцены белую арку и поставила на её место длинный стол для подписания новых условий Харбор-Пойнт.
Уолтер открыл папку.
— Последний шанс передумать.
Я посмотрела на свою порезанную ладонь, затем на пункт договора, который когда-то подготовила тайно от Себастьяна.
— Нет, — сказала я. — Подписываем.
Перо коснулось бумаги.
А на экране за моей спиной всё ещё оставалась одна фотография — не наша помолвка, а снимок Мии, Томаса, моего отца и меня у стола с документами.
Под ним стояла короткая надпись, которую я попросила оставить: «Харбор-Пойнт начинается с тех, кто не ушёл».
Пропустили начало?




