Я лежала на мраморном полу отеля, когда семь пуль одна за другой вошли в моё тело, а незнакомый мужчина закрыл собой мою окровавленную руку.
За три часа до этого я считала мелочь в кармане служебного фартука. Маме во Львове снова назначили дорогое лечение, а четыреста долларов за банкет в «Астерии Короне» казались мне не заработком, а последним шансом не дать ей отказаться от врачей.
В 19:40 бальный зал сиял под хрустальными люстрами. Я носила поднос с шампанским, стараясь не показывать, как режут ступни новые туфли. На моём запястье болтался тонкий медный браслет с маленькой керамической бусиной — подарок мамы, который я никогда не снимала.
— Ты новенькая? — спросил широкоплечий мужчина в чёрном смокинге, поймав бокал у самого края подноса.
— А это запрещено?
Он чуть поднял бровь.
— Доминик, не пугай девочку, — рассмеялась седовласая женщина рядом. — Иди выпей воды, милая. Богатые люди переживут пять минут без шампанского.
Я поблагодарила её и запомнила тёплые пальцы на своём запястье. Всего десять секунд доброты.
В 20:12 я шла по служебному коридору с пустыми бокалами, когда заметила мужчину в форме кейтеринга. Он двигался против потока, неся закрытый чехол для приборов. Его глаза не отрывались от седовласой женщины.
Рука исчезла под пиджаком.
Я увидела металл раньше, чем поняла, что это пистолет.
— Ложитесь!
Поднос ударился о пол. Я бросилась вперёд и толкнула женщину вниз. Первый выстрел разорвал зал. Люстра задребезжала, шампанское брызнуло на белую скатерть, а запах пороха смешался с дорогими духами.
Пуля ударила меня в бок. Вторая обожгла плечо. Третья выбила воздух. Я слышала крики, но продолжала держать женщину под собой.
— Не двигайтесь! — закричала я.
— Девочка, убегай! — плакала она.
Потом появились новые выстрелы. Моё тело дёргалось от ударов, а пальцы судорожно цеплялись за медную бусину на браслете. Я подумала о маме и почему-то решила, что должна дожить хотя бы до утра.
Когда всё стихло, надо мной уже стоял Доминик. На его белой рубашке расползалось чужое вино, а лицо было страшнее любого оружия.
— Ваша мама? — прошептала я.
— Жива. Ты слышишь меня? Она жива.
Я увидела женщину за его плечом. Она тянула ко мне руку.
— Тогда хорошо, — выдохнула я.
Он подхватил меня, будто я ничего не весила.
— Везите её в Святую Екатерину! Немедленно!
В 02:30 хирурги всё ещё спорили, выдержит ли моё сердце следующую операцию. Доминик стоял за стеклом реанимации, пока его помощник Энцо листал папку с моими документами.
— Босс, она выжила, — сказал Энцо. — И Костенко уже знает.
Доминик посмотрел на аппараты, дышавшие за меня.
— Кто такая эта девушка? — спросила Изабелла.
Он закрыл папку.
— Та, кого мы должны были найти двадцать шесть лет назад.
— Что ты собираешься делать?
Доминик достал из кармана золотое кольцо.
— Позовите священника.
— Доминик, она без сознания!
Он остановился у двери палаты и провёл большим пальцем по гладкому металлу.
— Если выживет, пусть ненавидит меня живой.
А затем священник вошёл, Изабелла заплакала, и Доминик надел кольцо на мой распухший палец. Наклонившись к моему уху, он прошептал:
— Прости меня, Соломия. Я должен был найти тебя раньше…
Четыре дня спустя я открыла глаза и увидела кольцо. У стены сидел Доминик.
— Вы женились на женщине без сознания?
— Я защищал тебя.
— От кого?
В палату вошёл Энцо с той самой папкой. Доминик попытался остановить его, но я уже протянула руку.
— Это обо мне?
Изабелла побледнела. Доминик посмотрел на папку, потом на меня, и медленно положил её на кровать. Его пальцы коснулись первой страницы…
ЧАСТЬ 2
На первой странице лежала фотография моей мамы — молодой, испуганной, с младенцем на руках. Рядом стоял незнакомый мужчина в форме спасателя. Под снимком было написано: «Андрей Россенко. Погиб в тысяча девятьсот девяносто девятом году».
— Это мой отец? — спросила я.
— Твой отец — мой старший брат, — ответил Доминик.
Монитор у кровати запищал чаще. Я сжала край простыни и почувствовала, как под бинтами разгорается боль.
— Мама говорила, что мой отец погиб до моего рождения.
— Он погиб. Но она скрыла от всех, что ты родилась.
— От кого она меня скрывала?
Доминик отвёл взгляд.
— От Виктора Костенко.
Имя я слышала впервые, но по тому, как Изабелла перекрестилась, поняла: это был не обычный враг.
— Почему он стрелял в вашу мать?
— Потому что она собиралась рассказать, кто помог уничтожить моего брата, — сказал Доминик. — А ты оказалась единственным человеком, который мог подтвердить её слова.
— Я ничего не подтверждала. Я просто увидела оружие.
— Ты спасла её. И теперь Костенко уверен, что Изабелла успела тебе всё рассказать.
Я попыталась снять кольцо. Палец был слишком опухшим.
— Это не брак. Это клетка.
— Это щит, — резко сказал Доминик.
— Щит, который вы надели на меня, пока я лежала без сознания.
Он замолчал, и в его лице промелькнула усталость, почти похожая на вину.
— Тебя искали двадцать шесть лет, — сказал Энцо. — Не только люди Костенко.
— Кто ещё?
Энцо посмотрел на Доминика. Тот кивнул.
— Те, кто убил Андрея, — ответил помощник.
В 11:15 в палату вошла женщина-врач с короткими седыми волосами. Она несла не медицинскую карту, а маленький деревянный футляр.
— Меня зовут Марта Савчук, — сказала она. — Я была дежурной акушеркой в ночь, когда родилась Соломия.
У меня пересохло во рту.
— Почему вы пришли только сейчас?
— Потому что двадцать шесть лет назад мне приказали молчать. А сегодня я увидела по новостям, что Доминик Россенко женился на девушке, которую Костенко пытался убить.
Доминик шагнул к ней.
— Вы знали мою племянницу?
— Я знала, кто её отец. И знаю, где лежит доказательство.
Она открыла футляр. Внутри была не бумага, а латунный медальон на тонкой цепочке.
— Андрей оставил его Елене перед смертью. Внутри есть номер банковской ячейки и половина ключа.
Изабелла закрыла рот ладонью.
— Андрей никогда не говорил о ячейке.
— Он не успел. За ним пришли раньше.
Доминик взял медальон, но Марта отдёрнула руку.
— Я отдам его только Соломии.
— Почему мне? — спросила я.
— Потому что Андрей написал твоё имя на обратной стороне свидетельства о рождении. И потому что второй человек, знающий правду, сегодня утром попросил встретиться со мной.
— Кто?
Марта посмотрела на дверь.
— Его зовут Виктор Костенко. Он утверждает, что хочет спасти вас обеих…
ЧАСТЬ 3
Виктор Костенко пришёл в 12:03, когда за окном больницы гудели сирены, а у моей кровати стояли Доминик и Энцо. Он был ниже, чем я ожидала, аккуратно одет и держал трость с серебряной рукоятью.
— Вы не войдёте, — сказал Доминик.
— Тогда Соломия никогда не узнает, почему погиб её отец.
Я подняла руку.
— Пусть говорит.
Доминик посмотрел на меня, но отступил. Марта Савчук достала из футляра свидетельство и положила его на столик.
— Я видела Андрея в ту ночь, — сказала она. — Он приехал к Елене после ссоры с Виктором. Они нашли счета, через которые отмывались деньги портового фонда. Андрей собирался передать документы журналистам.
— Он предал меня, — сухо сказал Костенко.
— Он хотел остановить вас, — ответила Марта. — А вы приказали своим людям напугать его.
Костенко сжал трость.
— Я не приказывал убивать.
— Но вы назвали адрес, — сказала я.
Он повернулся ко мне.
— Елена была беременна. Андрей хотел забрать её и ребёнка, а я должен был потерять всё. Я отправил людей поговорить. Они перестарались.
Изабелла выдохнула:
— Ты знал, что он погибнет.
Костенко не ответил. Этого оказалось достаточно.
Марта достала из медальона половину ключа.
— Перед смертью Андрей спрятал копию счетов в ячейке. Елена забрала ребёнка и уехала, потому что Костенко пригрозил отнять тебя. Она оставила мне письмо и просила передать его, когда Доминик сможет защитить вас.
— Почему вы не пришли раньше? — спросила я.
— Потому что у меня был сын. Костенко нашёл его школу. Я выбрала страх, а не смелость.
Доминик наклонился к Костенко.
— Ты стрелял в мою мать, чтобы уничтожить единственную свидетельницу.
— Я стрелял не в неё, а в прошлое, — прошипел Виктор. — Но твоя жена всё испортила.
Слово «жена» прозвучало так, будто он специально бросил его между нами.
Я посмотрела на кольцо.
— Брак был нужен, чтобы защитить меня или чтобы спрятать правду?
Доминик ответил не сразу.
— Сначала — чтобы защитить. Но я знал о твоём существовании за две недели до банкета. Нашёл имя Елены в старой бухгалтерской книге. Я хотел проверить всё до встречи с тобой.
— А если бы я не закрыла собой Изабеллу?
— Я всё равно пришёл бы.
— Врал бы мне?
Его лицо изменилось.
— Я боялся, что ты исчезнешь, если узнаешь, кто я.
Марта протянула медальон мне. Я сжала его в ладони, и керамическая бусина на моём браслете стукнулась о латунь.
Внутри была короткая записка от мамы: «Соломия, если ты читаешь это, знай: твой отец не бросал нас. Я ушла, потому что мне сказали, что следующей умрёшь ты».
Я не успела дочитать. Телефон Энцо зазвонил.
Он выслушал собеседника и резко побледнел.
— Босс, клиника во Львове эвакуирована. Елену вывезли неизвестные. Но они оставили сообщение: «Привезите дочь к старому причалу до заката»…
Мама исчезла, а у Костенко оказался неожиданный наследник…
Я думала, что главная тайна уже раскрыта.
Но исчезновение мамы заставило нас вернуться туда, где началась старая расправа.
«Ты хочешь, чтобы я ушёл?»
Я впервые ответила ему своим решением.
👇 Финал истории уже открыт




