В тот вечер я узнала, что человек, которому я только что помешала убить своего подчинённого, отменил все дела ради разговора со мной.
В семь сорок пять я стояла у окна кабинета Данте Марино и смотрела, как дождь превращает огни Южной стороны в дрожащие пятна. На столе лежала моя папка с налоговыми отчётами, рядом остывал кофе, а у двери двое охранников делали вид, что не слушают.
— Вы сказали, что хотите знать мою жизнь, — напомнила я.
Данте сидел напротив. Без пистолета он казался почти обычным мужчиной, если не считать шрама у виска и взгляда, от которого у новых сотрудников начинали дрожать руки.
— Я сказал, что хочу понять, почему ты два года управляешь моими делами лучше половины моих людей.
— Это не одно и то же.
— Для меня — одно.
Он снял часы и положил их на стол. Стрелка секундомера тихо стучала. Я вдруг заметила, что на обратной стороне ремешка выжжены две буквы: «К. М.»
— Клара Марино? — спросила я.
Данте поднял глаза.
— Не произноси её имя без причины.
— Тогда не задавайте вопросы, ответы на которые связаны с ней.
Один из охранников перестал улыбаться. Я почувствовала, как под рёбрами сжался страх, но усталость снова оказалась сильнее. В три часа ночи я ездила в клинику к Ноа, в пять утра проверяла счета, а теперь сидела перед человеком, который мог решить чужую судьбу одним движением пальца.
— Мой брат болен, — сказала я. — Его лечение стоит восемь тысяч в месяц. Вы платите мне двенадцать. Я работаю. Вот и вся тайна.
— А если я хочу узнать остальное?
— Остального нет.
Данте усмехнулся, но улыбка сразу исчезла.
— У каждого есть остальное.
В дверь постучали. Вошёл его бухгалтер Виктор Ланца, мокрый от дождя и бледный, как бумага.
— Босс, аудиторы будут здесь через час. Нужна ваша подпись на переносе счетов.
Я увидела документ и сразу узнала номер компании. Это была та самая фирма, через которую Сал Геновезе спрятал три миллиона. Только теперь внизу стояла ещё одна подпись.
Моя.
Я не помнила, чтобы подписывала этот лист.
— Эмили? — тихо спросил Данте.
Я взяла бумагу. Чернила расплывались перед глазами, хотя документ был сухим.
— Это подделка.
Виктор вытер губы.
— Вы уверены?
— Я никогда не ставлю подпись с таким наклоном.
Данте медленно встал.
— Кто имел доступ к твоему кабинету?
Я посмотрела на Виктора. Он отступил к двери.
— Все, кто работает в этом здании.
— Нет, — сказал Данте. — Не все.
В коридоре раздался грохот. Охранник распахнул дверь и что-то крикнул. Через секунду Данте уже держал меня за локоть, отводя от окна.
На столе Виктора лежала маленькая кожаная папка, которой минуту назад там не было.
Данте открыл её и замер. Я увидела только первую страницу, знакомый почерк и дату девятилетней давности. Затем он резко повернул папку к себе.
— Эмили, — произнёс он, — прежде чем ты это прочитаешь, скажи мне, где сегодня твой брат…
ЧАСТЬ 2
— В клинике на Брайтон-авеню, — ответила я. — А что случилось?
— Он там?
— Конечно.
Данте уже набирал номер. Я заметила, как ноготь его большого пальца впился в телефонный корпус.
— Соедините меня с палатой Ноа Картер, — приказал он.
Женский голос на другом конце что-то сказал. Лицо Данте стало жёстким.
— Когда его перевели?
Я выхватила телефон.
— Что значит перевели?
— Эмили, спокойно.
— Не говорите мне спокойно. Где мой брат?
В трубке ответили, что около часа назад за Ноа приехал человек с доверенностью от семьи. Он назвал правильный номер палаты, имя лечащего врача и даже знал, что у Ноа перед перевозкой должен быть синий успокаивающий раствор. Только родственник мог знать такие подробности.
У меня похолодели ладони.
— Я никому не давала доверенность.
Данте посмотрел на Виктора.
— Закройте здание. Никто не выходит.
— Вы не можете, — возразила я. — Моего брата увезли.
— Поэтому я и закрываю.
Виктор дёрнулся к двери. Охранник перегородил ему путь.
— Я ничего не знаю, — сказал бухгалтер.
— Тогда вам нечего бояться, — ответил Данте.
В его голосе не было крика. Это было хуже.
Мы спустились в гараж в восемь десять. Дождь бил по бетонному въезду, пахло бензином и мокрым железом. Данте сам сел за руль. Я держала папку на коленях и снова смотрела на первую страницу.
— Вы знали Клару? — спросила я.
— Видел её несколько раз.
— Почему её письмо оказалось у Виктора?
— Я не знаю, письмо ли это.
— Вы узнали почерк.
Данте сжал руль.
— Клара вела записи обо всех платежах. После её смерти я сжёг почти всё.
— Почти?
— Некоторые бумаги исчезли раньше.
На светофоре он достал из бардачка фотографию. На ней Клара стояла у белой стены, держа в руках папку с золотистой застёжкой. Рядом был молодой Сал Геновезе. За ними виднелся мужчина, которого я раньше не встречала.
— Кто это?
— Мой младший брат Марко. Он умер за год до Клары.
Я всмотрелась в лицо Марко. У него была такая же родинка под левым глазом, как у Виктора Ланцы.
Данте заметил мой взгляд.
— Виктор не Марко.
— Я ничего не сказала.
— Но подумала.
В клинике нас встретила пустая палата. На кровати лежал только мятый халат Ноа и пластиковый браслет с его именем. Я схватила его, прижала к губам и почувствовала резкий запах лекарств.
— Я найду его, — сказал Данте.
— Вы уже нашли одного человека, которого собирались убить.
— Сал знает, куда его увезли.
Мы вернулись в кабинет почти в девять. Сал сидел в соседней комнате под охраной, с разбитой губой и связанными руками. Данте положил перед ним фотографию.
— Где мой брат?
Сал посмотрел на меня, потом на снимок.
— Вы не понимаете, во что ввязались.
— Объясните, — сказала я.
Он наклонился вперёд.
— Три миллиона были не моими. Я прятал их от человека, который девять лет держит Данте на цепи.
Данте поднял пистолет.
— Назови его.
Сал посмотрел прямо на меня.
— Твоего брата забрал не я. Его забрала женщина, которая платила за его лечение…
ЧАСТЬ 3
— Имя, — потребовал Данте.
Сал сглотнул. В комнате пахло кровью, влажной шерстью его пальто и крепким кофе, который никто не пил.
— Клара Марино, — сказал он.
Я рассмеялась от ужаса.
— Клара умерла девять лет назад.
— Именно поэтому она смогла всё подготовить заранее.
Данте схватил Сала за воротник и прижал к стулу.
— Не смей произносить её имя, если не можешь доказать.
Сал кивнул на папку.
— Открой последнюю страницу. Там её подпись. Она просила меня спрятать деньги и следить за мальчиком.
— Каким мальчиком? — спросила я.
Сал посмотрел на меня.
— Ноа не твой брат по крови.
Мир будто отступил на шаг. Я услышала, как где-то в коридоре звякнула чашка.
— Лжёшь.
— В девяносто девятом Клара нашла младенца у клиники Святого Иосифа. Его мать умерла после родов. Клара не могла иметь детей и забрала его через знакомого врача. Тебе было десять. Она сказала, что вырастит вас обоих, а документы оформит позже.
Данте отпустил воротник Сала.
— Клара не могла иметь детей, — прошептал он. — Но это не делает Ноа моим сыном.
— Она оставила записку, — ответил Сал. — Сказала, что мальчик связан с делом, которое разрушит семью Марино, если его настоящее имя когда-нибудь всплывёт.
Я раскрыла папку. Под первой страницей лежала копия свидетельства о рождении Ноа. В графе матери стояло имя Роза Вентури. В графе отца — пусто. Ниже была подпись Клары и дата: за три недели до её смерти.
Мои пальцы задрожали.
— Почему вы не сказали раньше?
Сал горько усмехнулся.
— Потому что за этим стояли деньги. Три миллиона предназначались для клиники и охраны Ноа. Я воровал из них, но не всё. Виктор узнал о счёте и решил забрать остаток.
Виктор резко ударил ладонью по столу.
— Ты всё переворачиваешь! Это Данте приказал убрать Клару.
Воздух в комнате исчез.
Данте медленно повернулся к нему.
— Что ты сказал?
Виктор понял ошибку слишком поздно. Сал закрыл глаза.
— Вот кто был рядом с ней в ту ночь, — прошептал он.
Виктор отступил.
— Я не хотел её смерти. Она нашла счета Марко и собиралась отдать их Данте. Я только подменил машину.
— Машину? — спросила я.
— Тормоза. Я думал, она испугается и замолчит.
Данте стоял неподвижно. Потом положил пистолет на стол.
— Ты убил мою жену.
— Она всё равно собиралась уничтожить нас.
— Нет, — сказала я. — Она собиралась спасти Ноа.
В этот момент зазвонил телефон Данте. Он ответил, слушал несколько секунд и побледнел.
— Что? Куда?
Я увидела, как он прикрыл глаза.
— Машину нашли у старого причала. Ноа внутри нет.
На столе рядом с папкой лежал новый лист. Его принесли вместе с телефоном. Внизу стояла моя подпись, а сверху было написано: «Если мальчик исчезнет, искать следует не похитителя, а наследника».
Данте поднял на меня взгляд.
— Эмили, твой брат только что стал владельцем того, за что люди готовы убивать…
Данте увидел имя в последнем документе — и отступил…
Я думала, что мы ищем похитителя. Но документы Клары перевернули всё, что я знала о Ноа и самом Данте.
Финал оказался опаснее самой сделки.
«Я потерял достаточно людей из-за своего молчания»
И после этого судьба Ноа изменилась навсегда.
👇 Финал истории уже открыт




