ЧАСТЬ 4 — Я согласилась работать у трёх братьев, которых боялась вся прислуга, но после моего первого завтрака один из них побледнел

ЧАСТЬ 4

Я не успела спросить, куда её увезли. Связь оборвалась.

Витторио улыбнулся.

— Видите? Даже сейчас я могу заставить вас подписать.

Деклан рванулся к нему, но я поставила ладонь ему на грудь.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Мэйв, он забрал твою сестру.

— Именно поэтому мы не дадим ему выбрать, как закончится эта ночь.

Я повернулась к доктору Ривз, которая всё ещё держала телефон.

— Где Нора была в последний раз?

— В процедурном отделении. Её вывели через служебный коридор. Один санитар показал распоряжение с печатью фонда.

— Фамилия?

— Гаррет. И он приехал на машине, которую арендует фонд.

Лука уже набирал номер.

— Вся охрана на выездах, — сказал он. — Я перекрою дороги.

— Нет, — возразила я. — Если он понял, что мы знаем, он сменит маршрут. Проверьте не дороги, а места, где фонд платит за перевозки.

Маттео резко поднял голову.

— Старая станция переливания на Миллер-стрит. Её закрыли год назад, но склад ещё числится за фондом.

Витторио дёрнулся.

Я заметила это.

Не страх. Узнавание.

— Ты знаешь, где они? — спросила я.

— Я знаю только, что вы все сошли с ума.

— Тогда почему побледнел?

Он бросился к камину. Деклан перехватил его у стола, но Витторио успел схватить металлический ящик. Крышка распахнулась, банковские книги полетели на пол.

Между страницами лежал второй лист.

Я подняла его раньше всех.

Это был перевод на имя Гаррета. Оплата за «перемещение свидетеля».

— Нора не единственная, кого ты прятал, — сказала я.

Витторио молчал.

Миссис Хесс забрала лист и посмотрела на него.

— Свидетель. Значит, женщина на фотографии всё-таки жива.

Я посмотрела на снимок из ящика. На нём была молодая женщина рядом с отцом братьев. На обороте стояла дата и адрес станции на Миллер-стрит.

— Кто она? — спросил Лука.

Витторио закрыл лицо рукой.

— Ваша мать.

Три брата замерли.

— Мать умерла при родах, — прошептал Маттео.

— Так вам сказали, — ответил Витторио. — Она хотела рассказать вашему отцу о моих хищениях. Я отправил её в закрытую клинику и объявил всем, что она умерла. Ваш отец не искал её, потому что поверил поддельному свидетельству.

Деклан схватил его за плечо.

— Она жива?

— Была жива, когда я видел её в прошлом году.

— Где она сейчас? — спросила я.

Витторио посмотрел на меня.

— На станции. Вместе с твоей сестрой.

Через семь минут мы мчались по ночным улицам. Я сидела сзади рядом с миссис Хесс, а Лука вёл машину. Деклан и Маттео ехали следом.

— Если с Норой что-то случится… — начал Лука.

— Не трать дыхание на угрозы, — перебила я. — Сначала привезите её обратно.

Старая станция стояла за кирпичной оградой. Внутри пахло хлоркой и ржавым железом. Мы услышали генератор ещё до того, как вошли.

На втором этаже Гаррет держал Нору за плечо. Рядом сидела женщина с седыми волосами и неподвижно смотрела на дверь.

— Отпустите её, — сказал Деклан.

Гаррет прижал к Нориному горлу шприц.

— Подпишете отказ от фонда, и девочка уйдёт.

Я шагнула вперёд.

— А если я подпишу, вы оставите ей аппарат?

— Разумеется.

— Нет. Вы оставите ей пустую комнату и сломанный генератор. Вы уже отменяли платежи. Я видела книги.

Гаррет дёрнул шприц.

— Не подходи.

Женщина в кресле вдруг подняла голову.

— Гаррет, убери иглу.

Он обернулся.

— Вы не имеете права приказывать.

— Имею. Я подписала договор с вашим хозяином двадцать семь лет назад. Он обещал, что мои дети получат фонд, если я когда-нибудь вернусь.

Лука шагнул к ней.

— Мама?

Она посмотрела на него, потом на Деклана и Маттео.

— Я не знала, что вы живы.

Маттео сжал перила.

— Нас растили, думая, что ты умерла.

— Я знаю. Витторио сделал так, чтобы я не смогла вас найти.

Гаррет отступил к лестнице. В этот момент Нора ударила его локтем в живот. Шприц упал, а Деклан мгновенно оттолкнул его от сестры. Лука подхватил Нору на руки.

Я бросилась к ней.

— Дыши, маленькая. Я рядом.

— Ты опять устроила неприятности? — прошептала Нора.

У меня задрожали губы.

— Только самые необходимые.

На первом этаже Витторио попытался скрыться через склад, но его остановила собственная охрана. Миссис Хесс заранее показала им банковские книги и распоряжение отца братьев. Люди, которым он не платил жалованье три месяца, не захотели открывать ему ворота.

Он стоял перед ними с дорогой ручкой в руке.

— Вы не понимаете, кто я, — сказал он.

Старший охранник ответил:

— Понимаем. Поэтому и не пропускаем.

Утром документы передали не в полицию, а независимой комиссии фонда и налоговым проверяющим. Витторио пытался торговаться, угрожал, обещал деньги, но каждая новая попытка только открывала ещё один перевод. Гаррет дал показания, чтобы избежать обвинения в похищении. Он рассказал, где прятал бумаги и как Витторио заставлял его подписывать распоряжения.

Братья не стали продавать фонд.

Но и оставлять его себе не решились.

Лука предложил создать совет из врачей, пациентов и сотрудников. Деклан отдал право подписи доктору Ривз. Маттео настоял, чтобы все платежи публиковались каждый месяц.

— А ты? — спросил Деклан меня через три дня, когда мы сидели в кабинете их отца.

На столе стоял тот самый фарфоровый солонка-ласточка. Я положила рядом список процедур Норы и новую смету фонда.

— Я вернусь в клинику, — сказала я. — Мне предложили работу с пациентами.

Маттео усмехнулся.

— Ты могла бы стать управляющей здесь.

— Я уже была управляющей в одном доме. Там никто не ел вовремя, а все делали вид, что не голодны.

Деклан посмотрел на меня серьёзно.

— Ты спасла нас не завтраком.

— Знаю.

— Тогда чем?

Я взяла солонку-ласточку и высыпала из неё последние крупинки соли в ладонь.

— Тем, что не стала делать вид, будто вы не отравлены.

Нора поправлялась медленно. Ей вернули место в программе диализа, а оплату перевели на открытый счёт фонда. Женщина с фотографии осталась в городе. Она не пыталась сразу стать матерью для троих взрослых мужчин. Они тоже не требовали невозможного.

Иногда она приходила в клинику и сидела у Нориной палаты. Иногда Лука привозил ей документы. Маттео однажды принёс ей пирог и испортил его так основательно, что даже миссис Хесс рассмеялась.

Деклан продолжал приходить по утрам на кухню. Он больше не пачкал стены кровью, но всё ещё забывал помыть чашку.

В первое утро после возвращения я поставила перед братьями тарелки с горячими тостами, яйцами и яблоками.

— Кофе будете? — спросила я.

Лука внимательно понюхал чашку.

— Ты можешь не напоминать?

— Могу. Но тогда вы снова начнёте умирать молча.

Маттео рассмеялся. Деклан взял чашку, сделал глоток и посмотрел на меня.

— Вкус нормальный.

— Это потому, что я приготовила его сама.

За окном грузчики заносили в клинику новые аппараты. На первом ящике стояла свежая печать фонда Фальконе, а под ней — подпись доктора Ривз и трёх братьев.

Я поставила солонку-ласточку в центр стола.

И тогда Деклан впервые попросил не убрать её, а передать ему хлеб.

Оцените статью