ЧАСТЬ 4 — Я вошла к прикованному к постели хозяину особняка, но после одного движения жалюзи его охранник побледнел

ЧАСТЬ 4

…Я почувствовала, как латунный ключ впился в ладонь. Он был маленьким, холодным и слишком тяжёлым для такой вещи.

За дверью Лев уже отдавал распоряжения.

— Перекрыть выезд. Никого не выпускать.

Адриан усмехнулся.

— Вы думаете, удержите меня здесь? В больнице уже мой человек. Если платёж не поступит в течение часа, Томми снимут с подготовки к процедуре.

Я посмотрела на Лиама.

Он лежал бледный, с мокрыми от пота волосами, но голос его стал твёрже.

— Клара, возьмите книгу и езжайте к брату.

— А вы?

— Я закончу это.

— Вы не можете даже дойти до двери.

— Тогда пусть дверь придёт ко мне.

Адриан рассмеялся.

— Как трогательно. Вы правда верите, что он спасёт вашего брата? Лиам годами прятал деньги за благотворительными вывесками, а потом использовал людей, чтобы чувствовать себя богом. Он нанял вас не из доброты. Он купил вашу преданность.

Слова попали точно в больное место.

Я повернулась к Лиаму.

— Это правда?

Он не стал отрицать.

— Я нашёл ваше имя в списке пациентов окружной больницы. Увидел, что Томми подходит для лечения. Я мог помочь и просто помочь, но выбрал самый грязный способ — предложил деньги, потому что был уверен: иначе вы не согласитесь.

— Вы знали, что я соглашусь из-за отчаяния.

— Да.

— И всё это время держали меня здесь, пока ваш брат угрожал моему брату?

Лиам сглотнул. На его лице проступила такая усталость, что злость во мне на секунду смешалась с жалостью.

— Я думал, если Адриан решит, что вы нужны только мне, он не тронет вас. Я ошибся.

— Вы ошиблись не один раз.

— Знаю.

Это признание не оправдывало его. Но впервые за неделю он не прятался за приказами, болью и чужой охраной.

Я открыла коробку.

Внутри, под бухгалтерской книгой, лежал ещё один лист. Нора перехватила мой взгляд.

— Я не успела показать его, — сказала она.

Лист оказался распоряжением фонда, подписанным не Лиамом, а Адрианом. Все средства на лечение детей он перевёл на фиктивную строительную фирму за три недели до аварии. Платёж за Томми исчез не сегодня. Его украли заранее.

Адриан увидел документ и бросился ко мне.

Лев перехватил его у кровати. Раздался короткий хруст, и Адриан упал на колени, прижимая руку к груди.

— Не трогай её, — сказал Лев.

— Ты работаешь на меня!

— Я работал на Лиама.

— Он тебе не заплатит.

— Мне уже заплатили.

Лев достал из кармана сложенный лист.

— Это договор с водителем. Адриан подписал его моей рукой? Нет. Своей. Он просил меня отвезти Лиама к месту аварии и сообщить, что машина загорелась. Я отказался. После этого он приказал убрать меня вместе с остальными свидетелями.

Я посмотрела на широкое лицо Льва. Его разбитый нос, который я считала следом обычной драки, оказался не случайностью.

— Почему вы молчали?

— Потому что у меня была дочь. Адриан знал, где она учится.

Нора тихо сказала:

— А теперь знает, что мы все заговорили.

Адриан рванулся к телефону на столе, но Лев забрал его раньше.

— Ваш человек в больнице уже задержан службой безопасности, — сказал он.

— Ты лжёшь.

Телефон в моей руке завибрировал. Врач из окружной больницы прислал сообщение: перевод найден на резервном счёте фонда. Томми готовили к процедуре.

Я перечитала строку дважды.

— Деньги поступили, — сказала я.

Лиам закрыл глаза.

Адриан побледнел.

— Этого не может быть.

— Может, — ответила я. — Вы украли основной фонд, но не знали о резервном.

Нора достала из коробки ещё одну папку.

— Лиам создал её год назад. На случай, если с ним что-нибудь случится.

Я раскрыла папку. В ней были счета, договоры, список детей и одно распоряжение: если Лиам потеряет возможность управлять компанией, фонд передаётся не Адриану, а независимому совету врачей и родителей пациентов.

Адриан уставился на брата.

— Ты всё это подготовил?

— Я подготовил защиту для тех, кто не мог защитить себя.

— А себя защитить не смог.

— Потому что поверил тебе.

Эти слова оказались страшнее крика.

Адриан медленно поднялся, придерживая руку. Его лицо стало прежним — уверенным, гладким, надменным. Но теперь за этой маской я видела человека, который потерял не деньги.

Он потерял доступ к чужому страху.

— Клара, — сказал он, — ты думаешь, что победила? Твой брат всё равно будет болеть. Лиам всё равно останется прикованным к кровати. А ты всё равно продалась за десять тысяч.

Я подошла к столу и положила перед ним латунный ключ.

— Нет. За эти деньги я купила время.

— Для чего?

— Чтобы вы все успели показать, кто вы есть.

Лиам посмотрел на меня.

— Клара, я понимаю, если вы уйдёте.

— Я уйду.

Его взгляд потяжелел.

— Но сначала закончу перевязку.

Адриана вывели из комнаты не как пленника, а как человека, которому больше никто не хотел уступать дорогу. Он пытался звонить, угрожал, обещал разрушить компанию и лишить всех защиты. Однако каждый новый звонок заканчивался одинаково: человек на другом конце линии клал трубку.

Утром я приехала в больницу.

Томми спал под капельницей, его худое лицо почти исчезало среди белых подушек. Врач сказал, что подготовка началась и первые показатели хорошие.

— Кто оплатил лечение? — спросила я.

— Резервный фонд. Его восстановили ночью.

— Лиам Мерсер?

Врач покачал головой.

— Не совсем. Средства перевёл совет родителей. Они узнали, что фонд пытались украсть.

Я поняла, что Лиам не просто спрятал деньги. Он годами отдавал право распоряжаться ими тем, кому они принадлежали.

Когда я вернулась в особняк, жалюзи всё ещё были закрыты.

Лиам лежал в кресле у окна. Нора раскладывала на столе документы, а Лев менял повязку на своей руке.

— Томми начал лечение, — сказала я.

Лиам кивнул.

— Спасибо.

— Не благодарите. Вы должны будете оплатить мне всё до последней недели.

В уголках его губ появилась слабая улыбка.

— Я заплачу.

— И ещё одно. Я больше не буду вашей сиделкой.

— Я знаю.

— Но останусь в совете фонда, если вы подпишете документы.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Почему?

Я достала из кармана тот самый маленький ключ.

— Потому что теперь знаю, что прячется за жалюзи. Не тайна. Выбор.

Я подошла к окну и вставила ключ в узкую замочную скважину под рамой. Жалюзи поднялись, и в комнату ворвался свет. За стеклом виднелась старая оранжерея. Там стояли ящики с медицинскими папками, приготовленными для семей, которым фонд уже помогал.

На каждом ящике было имя ребёнка.

Самым верхним было имя Томми.

Лиам отвернулся, будто не хотел, чтобы я видела его лицо.

— Я не хотел, чтобы вы узнали таким образом.

— Значит, хорошо, что узнала.

Он протянул руку к папке Томми.

Я положила её ему на ладонь.

Его пальцы едва держали картон, но он не отпустил.

В этот момент из больницы позвонили снова. Я включила громкую связь.

— Мисс Беннетт, — сказала врач, — Томми проснулся и просит передать одну вещь.

— Какую?

— Он спрашивает, правда ли его лечение оплатил тот злой человек из особняка.

Я посмотрела на Лиама.

Он впервые за всё время не попытался спрятать глаза.

— Передайте ему, — сказал он, — что злой человек пока ещё учится быть полезным.

Я улыбнулась, а за стеклом оранжереи на папке Томми дрогнул солнечный прямоугольник.

Лиам сжал её крепче и тихо добавил:

— И скажите, что я жду его подпись на первой странице.

Оцените статью