В ту ночь я узнала, почему шесть сиделок сбежали от Лиама Мерсера, бросив ему лекарства, одежду и даже собственные телефоны.
Первая плакала так сильно, что оставила в гардеробной зимнее пальто. Вторая пригрозила подать иск. Третья молча уехала среди ночи, а утром Лев, начальник охраны, нашёл её туфли на лестнице.
Я была шестой.
Мне платили десять тысяч долларов в неделю наличными. Эти деньги могли спасти моего младшего брата Томми, который лежал в палате окружной больницы и ждал экспериментального лечения от лейкемии. Стоимость курса была такой, что я не смогла бы заработать её даже за три жизни.
Поэтому, когда в понедельник вечером позвонили с неизвестного номера, я не стала спрашивать, почему предложение звучит как ловушка.
— Вы будете жить в поместье, — сказал мужской голос. — Отдадите телефон. Не зададите вопросов о мистере Мерсере и его делах. И будете рядом с ним круглые сутки.
— А если я откажусь?
— Тогда ваш брат останется без лечения.
Я сжала телефон так, что побелели пальцы.
— Вы угрожаете мне?
— Нет, мисс Беннетт. Мы объясняем цену выбора.
Через два часа я уже ехала за железные ворота, похожие на раскрытые челюсти. За ними стоял каменный особняк, утонувший среди елей. На крыльце меня встретил Лев — широкоплечий мужчина с разбитым носом и тяжёлым взглядом.
— Предыдущая сиделка ушла четыре часа назад, — сказал он.
— Сколько она продержалась?
— Два дня.
— Что с ней случилось?
Лев посмотрел на мой чемодан.
— Мистер Мерсер бросает предметы, отказывается от лекарств и ненавидит, когда ему напоминают, что он беспомощен. Делайте работу. Не пытайтесь его исправить.
На верхнем этаже он остановился перед двумя высокими дверями.
— И никогда не трогайте жалюзи.
В комнате пахло йодом, потом и кровью. Жалюзи были закрыты наглухо, хотя за окном стояла тёплая майская ночь.
— Мерсер, новая сиделка, — бросил Лев.
Из темноты донёсся хриплый голос:
— Передайте ей, чтобы убиралась из моего дома.
Лев ушёл.
Я включила настольную лампу.
Лиам лежал на широкой кровати, похожий на мраморную статую, которую сбросили с крыши и кое-как собрали обратно. Синяки покрывали лицо, правая нога была зафиксирована металлическими стержнями, а под повязкой на животе проступала кровь.
— Выключите свет.
— Нет.
Стакан разбился о стену в нескольких сантиметрах от моей головы.
Я не отступила.
— Если следующим полетит графин, вы разойдётесь по швам, — сказала я, надевая перчатки. — А зашивать вас ночью я не собираюсь.
Он схватил меня за запястье, когда я коснулась повязки.
— Не трогайте.
— Отпустите.
— Я сказал, не трогайте!
— Если я не очищу рану, инфекция попадёт в кровь. Вы умрёте.
Его пальцы дрогнули.
— И мне нужно, чтобы вы дожили до пятницы, — добавила я. — Я получаю деньги только тогда.
Он отпустил меня.
Я обработала воспалённую рану, поставила свежую капельницу, дала антибиотик и проверила металлические крепления на ноге. Потом притащила кресло в угол и открыла потрёпанную книгу.
— Погасите лампу.
— Когда закончу главу.
Четыре дня он пытался сломать меня криками, молчанием и тяжёлым взглядом. На пятый я поняла: он злится не на меня. Он привык управлять целыми комнатами одним движением брови, а теперь не мог сам повернуться на бок.
Вечером я держала возле его руки шприц с обезболивающим.
— Оцените боль от одного до десяти.
Он отвернулся.
Я заметила пот на его виске и судорожно сжатые пальцы.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда я сама решу.
Он резко повернул голову.
Я протянула руку к жалюзи, которых мне запретили касаться, и нащупала край первой планки. За ней что-то тихо щёлкнуло, будто снаружи включили механизм. Лиам побледнел и рванулся с кровати, забыв о сломанной ноге…
ЧАСТЬ 2
…но до жалюзи он не добрался. Металлический стержень в ноге ударился о край кровати, и Лиам рухнул на колени. Я успела подхватить его за плечи. Он был тяжёлым, горячим и дрожал от боли.
— Не открывайте! — выдохнул он.
— Тогда объясните, почему.
— Вам платят за уход, а не за любопытство.
— Мне платят за то, чтобы вы оставались живы. А вы только что чуть не разорвали швы.
В коридоре послышались быстрые шаги. Лев ворвался в комнату, держа ладонь возле кобуры.
— Что произошло?
— Ваш хозяин решил проверить, умеет ли он ходить, — ответила я. — Помогите уложить его.
Лев бросил взгляд на жалюзи. Лицо у него стало серым.
— Я предупреждал вас, мисс Беннетт.
— О чём именно? О жалюзи или о том, что здесь происходит?
— О том, что некоторые вещи лучше не видеть.
Лиам стиснул зубы.
— Уведите её.
— Нет, — сказала я. — Сначала он получит обезболивающее.
В десять вечера, когда Лев ушёл за лекарствами, Лиам схватил меня за рукав.
— Если увидите человека в саду, не зовите охрану.
— Какого человека?
— Просто не зовите.
— Вы прячете кого-то в собственном поместье?
Он отвернулся, и я почувствовала, как внутри меня поднимается холод. Человек, которого все считали опасным преступником, боялся не того, что я сделаю. Он боялся того, кто стоял за окном.
В полночь я услышала три коротких удара по стеклу. Лиам спал после лекарства. Я вышла в коридор и заметила, что одна из камер над лестницей смотрит не на двери, а в потолок. Провод уходил за стеновую панель.
На кухне я столкнулась с экономкой Норой — сухонькой женщиной с медным ключом на цепочке.
— Вы тоже хотите уйти? — спросила я.
— Нет. Я хочу, чтобы вы дожили до пятницы.
— Что это значит?
Нора оглянулась.
— Лиам не виноват в том, что случилось на дороге.
— В каком смысле?
Она сунула мне в ладонь маленький латунный ключ.
— Спросите его, почему он спрятал документы в комнате, которую запрещает открывать.
На следующее утро я вошла к Лиаму с подносом и положила ключ рядом с его стаканом.
Он увидел его и тяжело выдохнул.
— Нора всё рассказала?
— Она сказала, что вы не виноваты в аварии. И что здесь спрятаны документы.
— Нора должна была молчать.
— А вы должны были говорить, если хотите, чтобы я лечила вас, а не охраняла вашу тайну.
Он долго смотрел на ключ.
— Мой брат думает, что я умру до пятницы.
— Какой брат?
— Адриан.
В этот момент внизу хлопнула дверь. Мужской голос приказал охране открыть ворота. Лиам побледнел.
— Он приехал раньше.
В коридоре раздались шаги, и через несколько секунд ручка двери медленно повернулась. На пороге появился высокий мужчина в безупречном костюме.
— Лиам, — сказал он с улыбкой. — Я пришёл забрать то, что ты больше не способен удержать…
ЧАСТЬ 3
…Адриан вошёл, не дожидаясь разрешения. На его пальце блеснул тяжёлый перстень с гербом семьи, а за спиной стояли двое охранников.
— Я слышал, что тебе хуже, — сказал он. — Врачи готовы оформить передачу управления.
— Управления чем? — спросила я.
Адриан улыбнулся мне.
— Вы новая сиделка? Не вмешивайтесь в семейные дела.
— Тогда не обсуждайте их у постели пациента.
Лиам попытался приподняться, но боль заставила его опуститься обратно.
— Уходи, Адриан.
— Через два дня совет директоров подпишет документы. Если ты не поставишь подпись сам, это сделают за тебя.
Нора появилась в дверях. В руках она держала деревянную коробку, перевязанную бечёвкой.
— Нет, — сказала она. — Не подпишут.
Адриан резко повернулся.
— Ты должна была уехать.
— Я слишком долго уезжала от правды.
Она поставила коробку на стол. Внутри лежала бухгалтерская книга, несколько квитанций и лист с подписью Лиама.
— В день аварии, — продолжила Нора, — Адриан перевёл деньги водителю, который подрезал машину мистера Мерсера. Потом подкупил врача, чтобы тот объявил Лиама недееспособным. Шесть сиделок он вынудил уйти, подмешивая в лекарства средства, вызывающие приступы ярости.
Я посмотрела на Лиама.
— Вы знали?
— Я подозревал, — ответил он. — Но после аварии не мог добраться до доказательств. Нора спрятала их за жалюзи.
Адриан рассмеялся, но смех вышел сухим.
— Бред старухи. Где доказательства, что подпись настоящая?
— На последней странице, — сказала Нора. — Там стоит ваша подпись, Адриан.
Он дёрнулся к книге. Я успела захлопнуть крышку и отступить.
— Не прикасайтесь к ней, — сказала я.
— Ты не понимаешь, с кем говоришь.
— Теперь понимаю.
Адриан схватил меня за руку. Лиам ударил его металлическим костылём по запястью. Костыль упал на пол, а Адриан отшатнулся.
— Ле-е-ев! — закричал он.
Но Лев не двинулся. Он стоял в дверях и смотрел на фотографию, которую Нора достала из коробки.
На снимке был автомобиль после аварии. На заднем сиденье лежал разбитый ящик с лекарствами. На обороте рукой Адриана было написано: «После полуночи убрать следы».
— Это моя запись, — прошептал он.
Нора кивнула.
— Вы оставили её в кабинете водителя.
Лиам закрыл глаза.
— Ты хотел не компанию, Адриан. Ты хотел фонд лечения. Все деньги, включая средства на экспериментальную терапию в окружной больнице.
У меня перехватило дыхание.
— Томми…
— Я перевёл оплату за его курс ещё до того, как нанял вас, — сказал Лиам. — Но Адриан заморозил платёж.
В этот момент у меня зазвонил телефон, который я оставила в коридоре. Лев принёс его и протянул мне.
— Это больница.
Я ответила. Врач говорил быстро и напряжённо: Томми срочно вызвали на лечение, но деньги снова исчезли со счёта. А затем он добавил, что в больницу приехал человек, представившийся представителем Лиама Мерсера.
Лиам резко выпрямился.
— Адриан, ты отправил кого-то к моему брату?
Адриан посмотрел на меня, и в его глазах впервые мелькнул не гнев, а расчёт.
— Если хочешь спасти мальчика, — сказал он, — отпусти книгу и подпиши бумаги…
Адриан увидел последний документ — и побледнел…
Я думала, что раскрыла тайну Лиама. Но настоящая опасность уже добралась до больницы.
Финал перевернул всё, что я знала о деньгах и предательстве.
«Злой человек пока ещё учится быть полезным».
И я впервые увидела в его глазах не власть, а ответственность.
👇 Финал истории уже открыт




