В ту ночь Марко внёс Эмму Картер в мой дом на руках, и кровь с её губ капала прямо на вышитый герб моей семьи. Было двенадцать минут первого. За окнами Манхэттен тонул в ливне, а на белом мраморе оставались тёмные следы её обуви.
— Она дышала, когда я её нашёл, — сказал Марко. — Но едва.
Мой врач, доктор Ривера, разрезал рукав её формы. Эмма работала у меня четырнадцать месяцев: убирала комнаты, складывала полотенца и исчезала прежде, чем в доме появлялись важные гости. Она никогда не жаловалась. Именно это мне в ней не нравилось. Люди, которые слишком долго молчат, обычно несут на себе чужую беду.
— Эмма, посмотри на меня, — попросил я, опустившись рядом.
Её левый глаз почти заплыл. Она пошевелила губами.
— Я… не хотела неприятностей.
— Кто сделал это?
Доктор прижал салфетку к её виску. На пальцах у него выступила кровь.
— Сначала они забрали телефон и кошелёк, — прошептала Эмма. — Потом увидели герб.
Марко сжал кулаки.
— Двое мужчин. Один со змеёй на запястье.
Я почувствовал, как внутри поднимается холод.
— Что они сказали?
Эмма закрыла глаза, будто снова увидела кирпичную стену в переулке.
— «Колов будет доволен».
В комнате стало так тихо, что я услышал, как дождь бьёт по стеклянному навесу над входом.
Колов не был человеком, который посылал предупреждения. Он посылал похороны. Последние полгода его люди пытались отнять у меня грузовой терминал в Бруклине, но я отказывался продавать землю. Он не мог добраться до меня и выбрал женщину, которая каждую ночь возвращалась домой пешком.
В этот момент вошла моя сестра Лючия. На ней был шерстяной халат, а в руке она держала чашку, которая дрожала так сильно, что кофе выплеснулся на блюдце.
— Я просила её не идти на вторую работу, — сказала она. — У Эммы мать больна раком, а брат после аварии потерял обе ноги. Ей нужны чаевые.
— Почему ты не сказала мне раньше?
Лючия посмотрела на окровавленную форму.
— Потому что она боялась, что ты решишь, будто ей нужна жалость.
Эмма с трудом открыла глаза.
— Мне не нужна жалость, мистер Кастеллано.
— Тогда что тебе нужно?
— Чтобы мама получила лекарство. И чтобы Ноа не узнал, что я не пришла на работу.
Я впервые понял, почему она всегда задерживалась у двери, прежде чем войти в мой кабинет. Она проверяла, не оставила ли на ковре следы собственной усталости.
— Ты больше никуда не пойдёшь одна, — сказал я.
— Вы не можете закрыть весь город.
— Нет. Но могу открыть те двери, за которыми прячутся люди, решившие, что ты беззащитна.
Марко вышел на связь с охраной и через минуту вернулся.
— Мы нашли место нападения. Есть свидетель. И ещё кое-что.
Он положил на стол мокрый кусок чёрной ткани. На нём блеснула крошечная серебряная застёжка в форме сокола — знак, который носили только люди из моего внутреннего круга.
Я протянул руку к ткани, но в этот момент у входа раздался звонок. На крыльце стоял человек, которого я не ожидал увидеть до утра. Марко распахнул дверь, и тот поднял папку, сказав:
— Доминик, если ты собираешься обвинять Колова, сначала посмотри, что нашли рядом с Эммой…
ЧАСТЬ 2
Я выхватил папку раньше, чем Марко успел преградить гостю дорогу. На обложке расплывались дождевые пятна. Внутри лежала фотография переулка: кирпичная стена, перевёрнутый мусорный бак и маленькая серебряная застёжка, почти такая же, как та, что лежала на моём столе.
— Кто ты? — спросил я.
— Павел Орлов. Я держу цветочный киоск на углу Девятой улицы. Видел нападавших.
— Почему пришёл только сейчас?
Павел снял мокрую кепку. Под ней блестели редкие седые волосы.
— Потому что один из них вернулся.
В соседней комнате доктор Ривера поднял голову. Эмма застонала, и Лючия поправила на ней одеяло, зацепившееся за металлическую пряжку кушетки.
— Что значит «вернулся»? — спросил я.
— Он искал женщину, которая вызвала скорую. Сказал, что если она заговорит, следующей будет её мать.
Я почувствовал, как ногти впиваются в ладонь.
— Ты видел его лицо?
— Не всё. Но голос запомнил. И машину. Чёрный седан с разбитым задним фонарём.
Марко достал телефон и показал Павлу несколько снимков.
— Этот человек?
Павел долго смотрел на экран, потом покачал головой.
— Нет. Второй был выше.
— А первый?
Павел коснулся фотографии.
— Вот этот. Он стоял у машины.
На снимке был мой начальник охраны Виктор Соколов.
Я знал Виктора двенадцать лет. Он сидел рядом со мной на переговорах, носил мои документы и дважды спасал мне жизнь. Серебряная застёжка на его плаще изображала сокола — подарок, который я вручил ему после первой службы.
— Это невозможно, — сказала Лючия.
— Невозможное обычно начинается с такой фразы, — ответил я.
Телефон в кармане завибрировал. Звонил Виктор.
— Доминик, — сказал он, едва я ответил, — мне сообщили о нападении. Я сейчас у склада. Колов пытается проникнуть внутрь.
Я посмотрел на фотографию.
— Ты был сегодня на складе?
Пауза длилась всего секунду.
— Конечно.
— Сколько времени?
— С десяти вечера.
Марко медленно поднял глаза. Павел заметил это и отступил к стене.
— Тогда почему твоя машина стоит в четырёх кварталах от моего дома? — спросил я.
На другом конце провода зашуршала ткань.
— Ты ошибаешься.
— Возможно.
Я отключился и попросил Марко отправить людей к складу. Но прежде чем он вышел, Эмма резко схватила меня за рукав. Её пальцы были холодными, на запястье темнел след от чужой хватки.
— Мистер Кастеллано… там был ещё один человек.
— Кто?
— Он не бил меня. Он стоял в стороне и говорил по телефону.
— Ты слышала его голос?
Эмма закрыла глаза.
— Да. Он сказал нападавшим: «Не трогайте лицо. Доминик должен узнать её».
Лючия побледнела.
— Ты видела его?
— Когда упала, увидела обувь. Блестящие коричневые ботинки. На каблуке была царапина в форме полумесяца.
Я вспомнил, кто в моём доме носил такие ботинки. Но прежде чем успел произнести имя, с улицы донёсся визг тормозов. Марко подбежал к окну и увидел, как чёрный седан врезался в фонарный столб. Дверь распахнулась, а человек внутри выскочил и бросился к боковому входу. В руке он держал то, что заставило Эмму закричать…
ЧАСТЬ 3
Из его руки выпал маленький белый пакет с лекарствами для матери Эммы. На мокром асфальте он лопнул, и ампулы разлетелись под колёса.
— Не подходи! — крикнул Марко.
Человек замер возле служебного входа. Это был Адриан Кастеллано, мой двоюродный брат и управляющий всеми семейными компаниями. На его коричневом ботинке темнела царапина в форме полумесяца.
— Я приехал помочь, — сказал он.
— Тогда почему лекарства Эммы у тебя?
Адриан посмотрел на пакет, потом на меня.
— Их украли из машины.
Павел резко повернулся к нему.
— Врёшь. Ты сам бросил их в переулке после того, как спросил, где живёт её мать.
Лючия шагнула вперёд.
— Адриан, ты был там?
— Я не трогал её.
— Но ты стоял рядом, — сказала Эмма из кресла, куда её пересадил доктор. — Я помню часы. На ремешке была трещина.
Адриан спрятал левую руку. На дорогих часах действительно проходила трещина через стекло.
Я поднял папку, принесённую Павлом, и вытащил из неё распечатки банковских переводов.
— Эти деньги ушли Колову с твоего счёта. Три платежа за последние две недели.
Адриан дёрнул подбородком.
— Это не доказательство.
— Тогда объясни, почему сумма каждого платежа совпадает с твоими личными долгами.
В кармане папки лежал ещё один лист. Под ним стояла подпись Адриана — разрешение продать терминал за половину его стоимости, если в течение суток произойдёт «угроза безопасности владельца».
— Ты хотел заставить меня продать землю, — сказал я.
— Я хотел спасти компанию!
— За счёт Эммы?
— Колов обещал убрать людей, если ты отступишь. Я задолжал ему. Он забрал бы всё, включая мой дом.
— Поэтому ты выбрал женщину, которая носит мой герб?
Адриан ударил ладонью по капоту машины.
— Мне нужна была только паника! Я не приказывал ломать ей кости.
Эмма тихо спросила:
— А кто приказал?
Из тени у ворот вышел Виктор Соколов. На его плаще не хватало серебряной застёжки.
— Я, — сказал он.
Марко поднял оружие, но я остановил его рукой.
Виктор смотрел не на меня, а на Эмму.
— Колов требовал знак. Адриан обещал дать его. Я думал, что ваши люди просто напугают её.
— Ты двенадцать лет охранял мою семью, — сказал я.
— И двенадцать лет видел, как ты называешь власть защитой.
— Ты продал не меня. Ты продал тех, кто верил, что рядом с тобой безопасно.
Виктор опустил взгляд на мокрый пакет с лекарствами.
— У меня был выбор между приказом и долгом.
— Нет, — ответила Эмма. — У тебя был выбор между чужими костями и своей зарплатой.
Эти слова ударили сильнее любого признания.
В этот момент телефон Адриана зазвонил. Он посмотрел на экран и побледнел.
— Кто это? — спросила Лючия.
Адриан не ответил. Я забрал телефон и включил громкую связь.
— Если терминал не будет подписан до рассвета, — произнёс незнакомый голос, — мы заберём не только долг Адриана. Мы заберём его сына.
Виктор поднял голову.
— Колов никогда не трогает детей.
— Значит, — сказал я, глядя на имя звонящего, — за Колова кто-то стоит.
На экране высветилось имя человека, которого я считал мёртвым уже восемнадцать лет…
Телефон зазвонил, и голос назвал имя мёртвого брата…
Я думал, что нашёл заказчика нападения. Но это признание открыло старую семейную тайну и заставило каждого выбрать сторону.
«Я сама при不шу этот герб заново».
Даже Адриан понял, что прежней власти больше нет.
👇 Финал истории уже открыт




