Мой отец сломал мне руку бейсбольной битой, а потом заставил подписать бумаги на всё наследство моей бабушки.
Я лежала на холодном мраморном полу, прижимая к груди искалеченную руку, пока кровь стекала с рассечённой брови на белый ковёр. Надо мной стоял Марк Дарси. В одной руке он держал биту, в другой — бордовую папку.
— Подписывай, Алана, — сказал он. — Или следующей будет левая.
Рядом с ним переминалась моя сводная сестра Ясмин, сжимая документы так крепко, что на страницах остались следы её ногтей. Гиллиан сидела на диване и снимала всё происходящее на телефон.
— Только не бей её по лицу, — предупредила Ясмин. — Синяки сложнее объяснять.
Я посмотрела на отца и впервые увидела его без маски. Не заботливого вдовца, который плакал на похоронах бабушки. Не мужчину, который когда-то нёс меня на плечах через ярмарку. Передо мной стоял человек, готовый уничтожить родную дочь ради денег.
— Ты обещал вызвать скорую, — прошептала я.
— Вызову, когда подпишешь.
Он бросил бумаги на стол и ткнул пальцем в последнюю строку.
— Все дома, счета, доли в компаниях. Всё, что оставила тебе Абигейл.
Боль была настоящей. Страх — тоже. Но внутри меня теплилась одна крошечная надежда: бабушка не могла оставить меня без защиты. За шесть месяцев до смерти она сжала мою ладонь в больничной палате и сказала:
— Твой отец уверен, что жадность делает его умнее. Однажды это убеждение его погубит.
Тогда я решила, что она говорит в бреду. Теперь поняла: бабушка готовилась к этой ночи.
Под воротником моей блузки пряталась брошь с маленьким зелёным камнем. Я незаметно нажала на её застёжку.
Телефон в кармане коротко завибрировал.
Сигнал ушёл.
— Проверь, чтобы подпись совпала, — сказала Гиллиан. — Нам не нужен адвокат, который заявит, что она действовала под давлением.
Я опустила глаза и медленно вывела имя. Последний росчерк почти закончен. Оставалось одно движение пера.
Марк наклонился ближе.
— После этого ты станешь никем.
Я поставила точку и спросила:
— А что вы сделаете со мной потом?
Ясмин усмехнулась.
— Сначала оформим тебя как недееспособную. Доктор Вейл уже согласился.
Отец забрал лист и спрятал его в папку.
— Теперь осталось дождаться, пока приедет психиатр. А потом мы уберём следы.
Он поднял биту и повернулся к разбитой вазе.
В этот момент в прихожей раздался тяжёлый удар. Кто-то дёрнул входную дверь снаружи. Марк замер, а я увидела, как ручка медленно опускается……
ЧАСТЬ 2
…Дверь распахнулась, и на пороге появилась Ана Бреннан — поверенная моей бабушки. За её спиной стояли двое полицейских и женщина в форме, но Ана не смотрела на них. Её взгляд был прикован к моей руке.
— Алана, не двигайся, — сказала она. — Мы всё слышали.
Марк мгновенно изменился. Бита опустилась, лицо стало обеспокоенным, а голос — мягким.
— Это ужасное недоразумение. Дочь упала с лестницы. Она в истерике после смерти бабушки, а я пытался её успокоить.
— Тогда почему вы держали биту? — спросил полицейский.
— Она напала на меня.
Я едва не рассмеялась. Моя правая рука безжизненно висела вдоль тела, а он уже придумывал новую ложь.
Ясмин прижала бордовую папку к груди.
— Это семейные документы. Вы не можете вмешиваться.
Ана шагнула к ней.
— Положите папку на стол.
— Алана всё подписала добровольно!
— Именно поэтому я и пришла.
Ясмин раскрыла папку и замерла. Ана взяла верхний лист, перевернула его и показала нам первую страницу.
Я увидела знакомые названия домов, счета и доли компаний. Всё выглядело как договор передачи имущества. Марк самодовольно улыбнулся.
— Видите? Она отдала нам наследство.
Ана медленно подняла глаза.
— Нет. Она разрешила раскрыть запечатанные финансовые документы Абигейл Дарси.
Улыбка исчезла с лица отца.
— Это невозможно.
— Вы так торопились завладеть имуществом, что читали только описания активов. Абигейл специально включила их в первую страницу.
Ана коснулась экрана планшета. На нём появилось изображение с камеры, спрятанной в моей броши: отец с битой, Ясмин с бумагами, Гиллиан, снимающая происходящее.
Потом включилась запись.
— Сначала сломаю вторую руку, — говорил Марк. — Потом доктор Вейл объявит её неспособной распоряжаться деньгами.
В комнате стало тихо.
Гиллиан побледнела.
— Ты сказал, что это просто семейный спор.
— Замолчи, — прошипел отец.
Ана продолжила:
— За четыре года деньги с компаний Абигейл переводились на счета двенадцати подставных фирм. Подписывали документы вы и Ясмин. Почти восемьсот тысяч долларов прошли через счёт Гиллиан.
— Я не знала! — закричала она.
— Зато я знаю, что месячные переводы начались шестнадцать лет назад, вскоре после смерти моей матери, — сказала я.
Ана отвела взгляд.
— Мы нашли получателя. И это не Марк.
Она открыла защищённый файл. На экране появилась фотография женщины с тёмными волосами, серебряными прядями и маленьким шрамом у левой брови.
У меня был такой же.
— Это невозможно, — прошептала я. — Моя мать умерла.
— В свидетельстве так указано, — ответила Ана. — Но фотография сделана семь месяцев назад.
— Где она?
Ана не успела ответить. В её телефоне зазвонил звонок. Она выслушала собеседника, и лицо её стало серым.
— Что случилось? — спросила я.
Она медленно опустила телефон.
— Учреждение, где находилась твоя мать, опустело. Пациентку вывезли ночью. А ещё вскрыли могилу Абигейл.
— Зачем?
Ана показала снимок с камеры кладбища. В чёрной машине, отражаясь в стекле, угадывалось лицо, похожее на лицо моего отца.
Но Марк всё это время стоял перед нами.
Он наклонился к моему уху и прошептал:
— Абигейл врала тебе обо всём. А человек, которого ты видишь рядом, — не я……
ЧАСТЬ 3
…Я посмотрела на Марка. Он стоял у стены под присмотром полицейских, и всё же на фотографии в окне чёрного автомобиля было его лицо.
Ана быстро увеличила изображение. Разница стала заметна: у человека на снимке была другая линия подбородка, а на правой руке — тонкий шрам. Но сходство оставалось пугающим.
— У Марка есть брат-близнец? — спросила я.
— Нет, — ответила Ана. — По крайней мере, официально.
Дальше всё произошло стремительно. Запись с броши, документы и банковские переводы передали следователям. Марка, Ясмин и Гиллиан задержали по обвинениям в нападении, вымогательстве, сговоре и мошенничестве. Доктор Вейл признался, что получил деньги за ложное заключение.
Но это было только начало.
Финансовая проверка показала: мой отец годами крал деньги у Абигейл, а затем отправлял часть средств в медицинское учреждение под чужим именем. Получателем значилась женщина с инициалами «М. Д.». Марк думал, что никто не догадается: Мириам Дарси, моя мать.
Она действительно выжила после аварии. Её мозг был повреждён, и бабушка спрятала её в закрытом учреждении, потому что Марк пытался добиться опеки над ней и получить доступ к её страховке. Абигейл сказала всем, что дочь погибла, чтобы защитить её.
Но последние месяцы Мириам начала приходить в себя. Тогда Марк узнал, что тайна может раскрыться, и решил одновременно завладеть моим наследством и вывезти мать. Человек на записи был не моим отцом, а его старшим сводным братом Виктором — незаконнорождённым сыном моего деда, которого семья много лет скрывала. Именно Виктор помогал Марку и в ту ночь вынес Мириам из учреждения.
Его нашли через два дня на заброшенном складе у побережья. Мириам была жива. Она держала в руках старую фотографию, на которой мы с ней стояли у праздничного пирога.
Когда я вошла в палату, она долго смотрела на меня, будто пыталась собрать из моего лица забытое имя.
— Алана? — произнесла она наконец.
Я рухнула рядом с её кроватью и прижалась щекой к её ладони.
Моя рука всё ещё была в гипсе. Душа — тоже, казалось, сломана. Но она была жива.
Могилу Абигейл вскрыли не ради ограбления. Внутри нашли металлическую коробку, которую она попросила положить рядом с собой. Там лежали оригиналы завещания, записи переводов и письмо для меня.
«Если ты читаешь это, значит, он показал тебе своё настоящее лицо. Не позволяй его лжи украсть у тебя ещё и мать».
Я вернула письмо в коробку, а потом впервые за шестнадцать лет услышала, как Мириам тихо напевает ту самую песню, которую пела мне перед школой.
За окном поднималось солнце. На моей ладони лежала её рука — тёплая, живая, настоящая.
И в тот момент я поняла: иногда самое страшное наследство — это правда, а самое ценное — человек, которого ты уже оплакала.
