ЧАСТЬ 4
«…Я не помню, как выбежал из зала. Помню только, как каблуки Марины стучали по мрамору рядом со мной, а Роман кричал вслед:
— Не трогайте моего сына!
Эта фраза остановила меня сильнее, чем звонок из клиники.
Я обернулся.
— Ты сказал, что Дима не твой.
Роман стоял возле сцены, сжимая край белой скатерти. На ней расплывалось красное пятно от разбитого бокала.
— Я сказал, что он не имеет отношения к этой истории.
— А теперь говоришь «мой сын».
Он замолчал на секунду, но не потому, что раскаялся. Он просто понял, что проговорился.
Его отец прикрыл глаза ладонью.
— Роман, где мальчик?
Роман резко повернулся к нему.
— Я не причиню ему вреда.
— Я не спрашивал об этом.
Марина достала телефон.
— Мне только что пришло сообщение от водителя. Он видел, как Диму посадили в чёрный автомобиль у школы. Номер записан.
Елена схватила меня за рукав.
— Я должна ехать.
— Мы поедем вместе.
— Ты не обязан.
— Я знаю.
На парковке лил мокрый снег, но я не заметил холода. В машине пахло кожей и мятными леденцами, которые Елена всегда покупала в дорогу. Она сидела рядом, прижав ладони к коленям.
— Почему ты решила, что он мой? — спросил я.
Она долго смотрела на стекло.
— Потому что ты был единственным мужчиной, с которым я была в тот месяц. Потом врач сказал, что у тебя почти нет шансов иметь детей. Я испугалась. Не тебя. Себя. Подумала, что ты решишь, будто я обманула тебя.
— А ты решила обмануть первой.
— Да.
Это простое слово оказалось тяжелее всех оправданий.
Мы нашли Диму через сорок минут. Водитель отвёз его не Роману, а в старый гаражный кооператив, где работал человек из службы безопасности компании. Он признался, что получил приказ «спрятать мальчика до окончания праздника».
Когда мы вошли в помещение, Дима сидел на перевёрнутом ящике и держал в руках бумажный самолётик. На его рукаве была пришита жёлтая заплатка в форме луны.
Он поднял глаза на Елену.
— Мама, ты приехала.
Она опустилась перед ним на колени.
— Прости меня.
Мальчик посмотрел на меня.
— А это кто?
Я хотел сказать: «Никто». Хотел защититься от новой боли. Но за семь лет, которые прошли без меня, он не был виноват ни в одном взрослом решении.
— Я Виктор. Друг твоей мамы.
— Ты похож на меня, — заметил Дима.
У меня задрожали пальцы.
— Мне тоже так кажется.
Роман приехал через несколько минут. Его задержали не люди в форме, а собственный отец и Марина: они перекрыли ему выезд своими машинами. Попечитель фонда вызвала специалистов, чтобы зафиксировать документы и забрать бухгалтерские архивы. Я не стал превращать это в спектакль. У Романа и без того отняли всё, ради чего он годами строил свою власть: должность, деньги, доверие семьи и возможность распоряжаться чужой жизнью.
Но самое страшное для него произошло внутри собственного дома.
Марина сняла обручальное кольцо и положила его на капот его автомобиля.
— Я не буду мстить, — сказала она. — Я просто больше не стану прикрывать тебя перед нашими детьми.
— Марина…
— Ты украл фонд, использовал Елену и забрал мальчика из школы. Не называй это ошибкой.
Роман посмотрел на Диму.
— Он мой сын.
— Биологически, возможно, — ответил его отец. — Но отцом называют не того, кто прячет ребёнка, чтобы спасти собственную карьеру.
Роман опустил голову. Впервые за вечер он выглядел не опасным, а маленьким.
Я не простил Елену в ту ночь. И не обещал, что всё станет прежним. Мы вернули деньги через фонд, передали документы независимым специалистам и подписали заявления о полном признании её участия. Она согласилась пройти лечение от зависимости к успокоительным, которыми Роман заставлял её глушить страх. Это не стирало её вины. Но означало, что она перестала прятаться за чужими приказами.
Через неделю я встретился с Димой в том же зале, где всё началось. Праздничные ленты уже сняли, а на сцене осталась только рамка с документами. Дима ходил вокруг неё, читая незнакомые слова по слогам.
— Ты правда мой папа?
Я присел рядом.
— Анализ говорит, что да. Но это только начало.
— А что надо делать дальше?
Я посмотрел на его жёлтую заплатку-луну.
— Узнавать друг друга. Без секретов.
Он подумал и протянул мне бумажный самолётик.
— Тогда запусти его.
Я расправил кривое крыло. Самолётик пролетел над пустыми столами, ударился о рамку с поддельной подписью Романа и упал прямо к ногам Елены.
Она подняла его и тихо сказала:
— Он всегда летит в сторону, которую не планируешь.
— Иногда, — ответил я, — именно туда и нужно.
Дима потянул меня за руку.
— Пап, а ты придёшь завтра?
Я посмотрел на Елену. Она не просила, не плакала и не пыталась решить за меня. Просто ждала ответа.
— Приду, — сказал я. — Но сначала ты покажешь мне, как складывать самолёты.
Дима улыбнулся и положил ладонь поверх моей.
А на сцене, под светом пустого зала, кривой бумажный самолётик снова поднялся в воздух.


