ЧАСТЬ 4 — Я приехала на свадьбу бывшего мужа с четырьмя детьми, и когда он увидел их лица, его отец выронил бокал

ЧАСТЬ 4

— Ирина не могла заблокировать семейные трасты, — сказала я.

Андрей всё ещё держал телефон у уха.

— Могла. Она предъявила нотариальное поручение и результаты исследования. Банк приостановил любые выплаты, пока не будет установлено, какие сведения о моих детях были скрыты.

Николай попытался подняться, но Виктор придержал его за плечо.

— Не делайте резких движений. У вас давление.

— Уберите всех с моей территории, — прошипел Николай.

— Это не ваша территория, — ответил Андрей.

Он произнёс это тихо, но отец услышал.

Мария стояла у плачущих младенцев. Её лицо было мокрым от слёз, а в руке она сжимала разбитый бокал, не замечая, что тонкая кромка стекла порезала ладонь.

— Наталья, — сказала она, — ты знала, что они не дети Андрея?

— Я знала только то, что мне сказал Николай.

— А что именно он сказал?

Наталья посмотрела на меня.

— Что Елена бесплодна. Что Андрей никогда не сможет дать семье сыновей. Что если я соглашусь на процедуру, то стану матерью наследников, а потом получу защиту и деньги.

Андрей прикрыл глаза.

— Ты поверила ему?

— Я хотела спасти маму. Ей нужна была операция.

— И поэтому позволила отцу выбрать тебе детей, мужа и всю жизнь?

Наталья горько усмехнулась.

— А у меня был выбор? Он оплатил лечение, но оставил у себя все документы. Когда я узнала, что три образца принадлежали разным донорам, было поздно. Я уже была беременна и уже стала частью его плана.

Её мать опустила трость на каменное покрытие.

— Ты могла прийти ко мне.

— Ты была в клинике и подписывала бумаги вместе с ним.

Женщина вздрогнула.

— Я подписала только согласие на лечение. Я не знала, что он заменит сведения о донорах.

Виктор достал из папки копию первоначального журнала. На каждой странице стояли даты, номера образцов и подпись Николая. Рядом была короткая запись о том, что официальное родство с Андреем отсутствует.

— Почему вы молчали столько времени? — спросил Андрей.

— Потому что Николай пригрозил закрыть клинику и оставить мою дочь без денег, — ответил Виктор. — А потом я увидел детей Елены и понял, что молчание стало ещё одной формой участия.

Я посмотрела на Андрея. Он стоял между двумя семьями, которые хотел соединить свадьбой, но обнаружил вместо этого ложь, купленную его отцом.

— Что ты будешь делать? — спросила я.

— Сначала подпишу заявление об отмене всех изменений в соглашении. Потом подтвержу отцовство твоих детей не только генетически, но и юридически.

— Они не станут частью ваших игр.

— Я знаю.

— Ты не знаешь их.

— Поэтому не буду требовать встречи. Буду ждать, пока они сами захотят.

Назар всё это время держал меня за руку. Он посмотрел на Андрея.

— Ты тот дядя, который похож на меня?

Андрей присел на корточки, но не протянул руки.

— Похоже, да.

— Ты умеешь играть в шахматы?

Андрей улыбнулся сквозь слёзы.

— Умею плохо.

— Тогда мама победит тебя.

— Скорее всего.

Назар задумался и снова спрятался за моё бедро. Андрей не обиделся.

Николай вдруг рассмеялся.

— Ты правда думаешь, что всё получишь? Компания, доля, имя?

— Нет, — ответил Андрей. — Я собираюсь отказаться от управления до полной проверки счетов.

Отец замер.

Именно это было ему страшнее всего. Не дети. Не разоблачение. Потеря власти.

— Ты не посмеешь.

— Посмею. И отменю трасты, созданные для чужой выгоды. Деньги на лечение Натальиной матери я оставлю, но не через тебя. Их перечислит независимый фонд клиники.

Наталья закрыла лицо.

— Почему ты помогаешь мне?

— Я не помогаю тебе. Я не хочу, чтобы лечение твоей матери оставалось заложником чьих-то приказов.

Мария подошла ко мне. На её ладони блестела кровь.

— Елена, я не знала о детях.

— Но знали, что ваш сын изменяет мне.

Она опустила глаза.

— Да.

— И всё равно выбрали трёх мальчиков вместо меня.

— Я думала, что спасаю семью.

— Вы спасали фамилию. Это не одно и то же.

Мария кивнула, будто эти слова были заслуженным наказанием.

Свадьба закончилась без музыки. Гости уходили через боковую дорожку, стараясь не смотреть на белую арку. На столах остывали блюда, а свадебный торт так и остался нетронутым.

Ирина приехала через сорок минут. Она обняла меня, проверила детей и передала Андрею папку с документами.

— В ней заявление о признании отцовства и отдельное соглашение о защите детей, — сказала она. — Елена составила его так, чтобы ни Николай, ни Андрей не могли распоряжаться их имуществом без независимого попечителя.

Андрей кивнул.

— Я подпишу.

— Даже если это лишит тебя контроля над всем наследством?

— Особенно тогда.

Ирина посмотрела на меня.

— Ты уверена?

Я долго молчала. Двенадцать миллионов лежали на моём счёте уже почти два года. Я не потратила их, не потому что ждала возвращения Андрея, а потому что боялась: деньги, полученные за исчезновение, однажды потребуют от меня исчезнуть снова.

— Я оставлю себе эту сумму, — сказала я. — Не как подарок Николая. Как доказательство того, что он пытался купить мою жизнь. Но детям его имя не нужно, если за ним нет ответственности.

Андрей услышал.

— Им не придётся носить мою фамилию, если они не захотят.

— Их фамилия будет моей.

— Я понимаю.

Наталья подошла к нам уже без букета. Жемчужины на её платье тускло поблёскивали в вечернем свете.

— Елена, я не прошу прощения.

— Хорошо.

— Я знаю, что не заслужила его.

— Что ты хочешь?

— Свидетельствовать против Николая и передать тебе все письма, которые он мне присылал. Я сохранила их. Там есть даты, суммы и его распоряжения клинике.

Андрей посмотрел на неё.

— Ты разрушишь его.

— Он уже разрушил всех нас. Я просто перестану прикрывать обломки.

Я взяла папку. Она оказалась тяжёлой, хотя внутри были всего несколько десятков листов.

Виктор уехал последним. Перед тем как сесть в машину, он остановился возле детей.

— Простите, что взрослые так долго решали, кому принадлежит ваша правда.

София протянула ему маленькую музыкальную заколку, которую весь день держала в кармане.

— Не грустите, — сказала она. — Она играет.

Виктор нажал на кнопку, и над парковкой разлилась короткая, чистая мелодия.

Андрей стоял рядом, не приближаясь. Я увидела, как Лилия разглядывает его лицо, а Илья прячет шахматную фигурку в кулаке.

— Я могу прийти завтра? — спросил Андрей.

— Не как отец, который требует права.

— Как человек, который готов заслужить доверие.

Я посмотрела на четверых детей. Потом на мужчину, который когда-то позволил мне уйти, не задав ни одного вопроса.

— Завтра не надо. Напиши им письмо. Не мне.

— Что написать?

— Правду. Без слов о наследстве.

Он кивнул.

Назар вдруг окликнул его:

— Дядя, а если ты плохо играешь, я тебя научу!

Андрей улыбнулся.

— Тогда у меня есть шанс.

Я повела детей к машине. На свадебной площадке осталась белая арка, под ней — три колыбели, папка с признаниями Натальи и Николай, который впервые понял цену своей сделки.

Перед отъездом я услышала, как София нажала на музыкальную заколку, и поверх мелодии раздался голос Андрея:

— Назар, я буду учиться каждый день.

Оцените статью