ЧАСТЬ 4 — Умирающая жена попросила меня найти первую любовь, а когда я назвал её имя, моя дочь побледнела

ЧАСТЬ 4

— Кто отозвал перевод?
— Ваш представитель по доверенности, — ответил доктор Савельев.
Анна сжала моё запястье.
— У Кэрол был брат Виктор. Он занимался её делами.
Я вспомнил, как на похоронах он первым спросил, собираюсь ли я продавать дом. Но сейчас София ждала операции.
— Я подпишу согласие, — сказал я. — С деньгами разберёмся потом.
Когда Софию повезли в операционную, Анна спросила, понимаю ли я, что могу не проснуться после пересадки.
— Понимаю. Я не знал о ней тридцать пять лет. Больше не хочу терять время.
Через сорок минут приехала нотариус Елена Миронова. Кэрол побывала у неё за четыре дня до смерти и подготовила документы на случай, если кто-то воспользуется доверенностью. Елена ждала, пока я встречусь с Анной: так попросила жена.
Из принесённой Еленой коробки она достала банковские квитанции, письмо и ключ от сейфа. Перевод на лечение Софии был настоящим, а Виктор утром отозвал его по поддельной доверенности. Он рассчитывал завладеть деньгами после смерти сестры.
Елена рассказала, что Кэрол узнала о Софии два года назад. Сначала она тайно оплачивала обследования. Потом испугалась, что правда разрушит наш брак.
— Она разрушила его сама, — тихо сказала Анна.
В письме Кэрол не просила меня забыть её поступок. Она писала, что однажды отняла у меня выбор и теперь хочет его вернуть — ради Софии. Внизу была приписка: «И не продавай дом Виктору. В стене за книжным шкафом лежит то, что принадлежит тебе».
Елена связалась с банком и успела остановить списание. Но соседка сообщила, что Виктор уже вошёл в наш дом через запасную дверь. Мы поехали туда втроём.
В гостиной книги валялись на полу. Виктор стоял у шкафа с металлической коробкой в руках и уверял, что Кэрол оставила всё ему. Елена показала документы: доверенность была поддельной. Нашлась и расписка о деньгах, которые Кэрол дала ему на лечение матери. Виктор должен был вернуть их после продажи своей фирмы.
— У меня долги, — сказал он. — Я тоже был её семьёй.
— Ты пытался забрать деньги, от которых зависит жизнь Софии.
В коробке лежали документы на дом, старые письма Анны и договор: Кэрол оставила половину дома мне, а половину — Софии, если после лечения та захочет там жить. Я сел, не выпуская бумаги из рук. Дом, в котором мы прожили тридцать шесть лет, мог стать домом моей дочери.
Елена вызвала нотариальную службу и банк, чтобы зафиксировать подделку. Виктор подписал признание при свидетелях. Ему предстояли разбирательства и потеря фирмы. Я не стал требовать для него тюрьмы. Кэрол оставила ему достаточно, чтобы закрыть счета матери, и ни копейки больше.
Ночью Софии сделали пересадку. Пока мы ждали в коридоре, Анна держала на коленях своё давнее письмо.
— Ты ненавидела Кэрол? — спросил я.
— Долго. Потом поняла, что она сама жила внутри своей лжи. Это не оправдание.
— А меня?
— Я любила тебя. Потом научилась жить без тебя.
Я сказал, что не хочу снова её потерять. Анна попросила не обещать того, чего я не знаю.
— Тогда обещаю только приехать завтра.
Утром доктор сообщил, что пересадка прошла успешно. Вечером я вошёл к Софии. Она была бледной, но уже пришла в сознание. На тумбочке лежала моя фотография из университетского альбома.
— Ты похож на человека, который опоздал, — прошептала она.
— Я опоздал.
— Но пришёл.
Она протянула руку, и я осторожно коснулся её пальцев.
— Ты расскажешь мне о Кэрол? О женщине, которая всё испортила и всё-таки спасла меня?
Я достал жестяной футляр с запиской: «Не опоздай ещё раз».
— Расскажу. Но сначала — о твоей матери, старом фонтане и серебряном кольце.
Анна стояла у изголовья. София закрыла глаза.
— Тогда начни с самого начала.
Я положил на её одеяло кольцо с царапиной внутри.
— Хорошо, — ответил я. — Только теперь ты тоже будешь в этой истории.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью