ЧАСТЬ 4
…Я не сразу понял смысл этих слов.
— Какое ещё вмешательство? — спросил я.
Джесси включила громкую связь.
— Нам сообщили, что гражданин Дэниел Крейн предъявил документы, согласно которым он является биологическим отцом Эммы, — сказала женщина на другом конце. — Он требует немедленной встречи с ней.
Эмма смотрела на меня, белая как её свадебная фата.
— Он хочет забрать меня?
— Нет, — ответила Джесси. — Он хочет получить от неё костный мозг.
Хлоя закрыла лицо руками.
Доктор Ветрова резко выпрямилась.
— У Дэниела лейкоз. Ему нужна пересадка. Эмма может подойти как донор.
Вот почему Хлоя приехала на свадьбу.
Не ради дочери. Не ради извинений. Дэниелу понадобилась Эмма, и Хлоя решила привести её туда, где все будут слишком заняты праздником, чтобы заметить сделку.
Я посмотрел на блестящую сумку у её ног. Внутри лежала папка с документами.
— Ты собиралась попросить её? — спросил я.
— Я собиралась объяснить всё постепенно.
— Ты даже не сказала ей, кто её отец.
— Я хотела спасти его жизнь.
— А её жизнь? — спросила Эмма.
Хлоя повернулась к ней.
— Он твой отец.
— Нет, — сказала Эмма. — Отец не приходит через пятнадцать лет с бумагами, когда ему нужен мой костный мозг.
Доктор Ветрова забрала папку из рук Хлои и быстро просмотрела документы.
— Здесь поддельное согласие на обследование. Подпись Эммы скопирована с её заявления в клинику.
Хлоя отшатнулась.
— Я не знала об этом.
— Но ты привела её к нему, — сказала Миа.
Эта фраза ударила сильнее крика.
Я вспомнил, как пятнадцать лет назад держал маленькую Эмму возле кухонного окна. У неё была высокая температура, а Хлоя стояла у двери с чемоданом. Тогда я думал, что она просто выбрала богатого мужчину.
Теперь я понял: она выбрала его дважды. Сначала — деньги вместо семьи. Потом — его просьбу вместо безопасности Эммы.
Но в письме доктора было ещё кое-что. Я развернул вторую страницу и перечитал последнюю строку.
«У ребёнка нет признаков порока сердца. Анализы были перепутаны с картой другого пациента».
Я поднял голову.
— Эмма никогда не была больна.
Доктор побледнела.
— Этого не может быть.
— Посмотрите на номер карты, — сказал я.
Она выхватила письмо, сверила цифры и прикрыла рот ладонью.
— Господи… Данные действительно чужие.
Хлоя медленно села на стул.
Все эти годы она верила Дэниелу. Он использовал ошибку клиники, чтобы заставить её оставить семью, а теперь снова пришёл за тем, что ему было нужно.
— Почему ты не проверила? — спросила Эмма.
Хлоя подняла глаза.
— Потому что я была трусихой. И потому что мне было удобнее поверить человеку, который обещал мне дорогую жизнь, чем мужчине, которого я предала.
Никто не ответил.
Телефон зазвонил снова. На экране высветился номер Дэниела.
Хлоя не хотела брать трубку, но Джесси нажала кнопку ответа.
— Где она? — раздался мужской голос. — У меня нет времени на ваши семейные спектакли.
— Она не будет донором, — сказала Эмма.
— Ты не понимаешь, кто я.
— Понимаю. Ты человек, который заставил мою мать подписать отказ от моего лечения, которого мне не требовалось.
На другом конце повисла пауза.
— Хлоя, убери телефон.
— Нет, — сказала она.
Это было первое слово, которое она произнесла не ради себя.
Дэниел заговорил тише:
— Если я умру, ты останешься ни с чем. Я переписал всё имущество на благотворительный фонд. Тебе не достанется даже дом.
Хлоя посмотрела на свою дорогую сумку, на блестящее платье, на кольцо с тяжёлым камнем.
— Ты уже оставил меня ни с чем, — сказала она. — Просто я поняла это поздно.
Он отключился.
Через час доктор Ветрова связалась с клиникой и передала им письмо, старую расписку и документы о подделанном согласии. Дэниел больше не мог требовать встречи с Эммой. Но этого было мало.
— Я хочу, чтобы он ответил за то, что сделал, — сказала Эмма.
Я ожидал, что Хлоя начнёт оправдываться. Вместо этого она сняла с пальца кольцо и положила его на стол.
— Продай его, — сказала она. — Оплати консультацию доктора и лечение тем детям, чьи карты он использовал. У меня больше ничего честного нет.
— А ты? — спросила Джесси.
— Я буду свидетельствовать против него.
— Не ради нас, — сказала Миа.
— Нет. Ради девочки, которую я оставила.
Вечером свадьба продолжилась. Не так, как планировала Джесси. Музыка стала тише, гости говорили вполголоса, а огромный ящик всё ещё стоял возле стола.
Эмма подошла к нему и достала пустую коробку со своим именем.
— Папа, можно я положу туда что-нибудь?
— Конечно.
Она сняла с букета маленькую карточку, на которой Джесси написала пожелание сестре, и положила внутрь.
— Это не воспоминание о маме, — сказала Эмма. — Но теперь у меня есть то, что произошло сегодня.
Хлоя стояла неподалёку. Она не просила обнять её. Не требовала прощения. Просто смотрела, как дочь закрывает коробку.
Перед отъездом Джесси подошла к матери.
— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь назвать тебя мамой без боли.
— Я понимаю.
— Но завтра мы отнесём документы в клинику. Ты пойдёшь с нами.
Хлоя кивнула.
— Пойду.
— И больше никогда не подписывай ничего за Эмму.
— Никогда.
Я не знал, станет ли Хлоя частью их жизни. Возможно, нет. Правда не возвращает пропущенные дни и не превращает предательство в случайность.
Но в ту ночь она впервые осталась рядом не потому, что её позвали, и не потому, что ей что-то было нужно.
Она стояла у ящика, пока Эмма держала в руках пустую коробку.
А потом моя младшая дочь сказала ей:
— Если хочешь быть моей матерью, начни с того, что больше никогда не будешь говорить за меня.
Хлоя опустилась на колени перед ней.
— Тогда я начну с того, что выслушаю.
И в деревянной коробке, где пятнадцать лет не было ни одной её памяти, впервые появилась не вещь, а её собственный выбор — остаться и услышать дочь.
Пропустили начало?




