ЧАСТЬ 4
…Телефон ударился о деревянную лавку и заскользил к ножке стола.
— Чья подпись? — спросила я.
Светлана не ответила.
Она смотрела на страницу так, будто та могла обжечь сильнее огня.
Я подняла книжку.
Под колонками цифр стояло имя: «Светлана Орлова».
— Ты?
Сестра закрыла глаза.
— Я не знала, что он собирается убить вас.
Виктория резко повернулась к ней.
— Но ты знала, что он крадёт деньги.
— Знала.
На секунду мне показалось, что земля под ногами снова ушла. Денис лгал мне годами. Виктория исчезла из-за него. Павел носил в себе вину за подпись. А Светлана, человек, которому я позвонила первым, стояла рядом с ним в этой истории гораздо дольше, чем я могла представить.
— Объясни, — сказала я.
Светлана подхватила телефон с пола.
— После смерти отца у Дениса остались долги. Он обещал вернуть деньги, если я помогу ему провести платежи через счета своей мастерской. Потом я поняла, что он выводит средства не только из компании, но и из страховки людей, которые работали с ним.
— И ты молчала?
— Я пыталась остановить его.
Виктория усмехнулась без радости.
— Ты предупреждала его каждый раз, когда Марина начинала что-то замечать.
Светлана вскинула подбородок.
— Потому что он шантажировал меня. У него были документы о пожаре, который устроила я.
В комнате стало так тихо, что я услышала, как на кухне остывает кофейник.
— Какой пожар?
— Небольшой. В архиве компании. Я думала, что уничтожаю только копии. Денис сказал, что там никого нет. Но сторож получил ожоги.
Павел сжал кулаки.
— Моего брата он тоже заставил считать случайностью.
Светлана опустилась на стул.
— Я не была его сообщницей по доброй воле. Но это не делает меня невиновной.
Я хотела закричать. Хотела уйти от всех, забрать Аню и никогда больше не произносить фамилию Орловых. Но за окном Илья уже говорил с водителем школьного автобуса, а Денис угрожал ребёнку. Разбираться с сестрой пришлось отложить.
— Что в книжке? — спросила я.
Виктория перевернула несколько страниц.
— Денис не собирался получать страховку один. «Северный берег» принадлежит человеку, который купил его долги. Он должен был передать дом вместе с документами и исчезнуть.
— Кому?
Она показала последнюю запись.
«Алексей Орлов. Элеватор. После передачи коробки — убрать свидетелей».
Павел выдохнул:
— Его отец жив.
Илья вошёл с улицы.
— Автобус изменил маршрут. Аня в безопасности у школы, учительница рядом. Но у элеватора только что зажёгся свет.
Мы не поехали туда с пустыми руками. Вера знала владельца станции охраны и попросила открыть старый пульт наблюдения. Павел связался с бывшими рабочими. Светлана положила книжку на стол и достала чистый лист.
— Я напишу признание, — сказала она.
— Не ради меня, — ответила я. — Ради тех, кого ты оставила в огне.
— Знаю.
В элеватор мы вошли через боковую галерею. Ржавые ленты конвейера висели над головой, пахло зерновой пылью и машинным маслом. В центре пустого зала Денис стоял рядом с человеком в длинном сером пальто.
Я узнала его по старой фотографии.
Алексей Орлов оказался не мёртвым и не больным. Он был ухожен, спокоен и держал в руке складной нож.
— Ты всё-таки приехала, — сказал Денис.
— За Аню ты ответишь.
— Девочка у школы. Я не собирался её трогать.
— Ты угрожал ребёнку.
— Мне нужна была коробка.
Алексей усмехнулся.
— Ему нужна была не коробка. Ему нужна была твоя подпись на передаче дома. Ты единственная, кто числится владельцем.
Вот чего хотел Денис. Не просто деньги. Ему требовался мой голос на бумаге, чтобы дом исчез законно, а я осталась крайней.
Он протянул мне бланк.
— Подпиши. И мы уйдём.
— А Виктория?
— Она давно должна была умереть.
Из тени вышла сама Виктория.
— Я слышала.
Алексей вздрогнул и сделал шаг назад. В тот же миг включились прожекторы. На верхней площадке стояли бывшие рабочие Павла, Вера и Илья. На стене загорелся экран старой охранной системы: камера показывала, как Денис открывает газовый вентиль в нашем доме.
Он рванулся к пульту, но Павел перехватил его руку.
— Ты оставил моего брата в огне, — сказал он. — Сегодня ты останешься рядом со своими словами.
Денис попытался вывернуться.
— Марина, скажи им, что ты ничего не видела!
— Я видела достаточно.
Алексей бросил нож и побежал к лестнице. Светлана встала у прохода.
— Дальше ты не пойдёшь.
— Уйди, девочка.
— Я уже слишком долго уходила.
Он ударил её плечом и скрылся в коридоре. Вера нажала тревожную кнопку. Через несколько минут подъехали спасатели и сотрудники службы безопасности станции. Алексей не успел выбраться: Павел перекрыл ворота, а старый погрузчик встал поперёк выезда.
Денис сидел на бетонном полу, прижимая ладонь к разбитой губе.
— Марина, я делал это ради нас.
— Ради нас ты поджёг архив, спрятал Викторию и попытался взорвать дом?
— Я хотел вернуть долги.
— Ты хотел вернуть себе жизнь, в которой никто не мог тебе отказать.
Он отвернулся.
Я не почувствовала облегчения. Только усталость и ясность.
До рассвета мы дали показания. Светлана передала признание и банковские записи. Павел отдал акт, который хранил двенадцать лет. Виктория подписала заявление о пожаре и впервые назвала своё настоящее имя вслух.
Дом удалось спасти. Кабинет пропах газом и сажей, на полу остались чёрные следы от обуви Дениса. Я не стала продавать его. В коробке отца нашёлся не только список счетов, но и его завещание: мастерская должна была стать местом, где рабочие смогут бесплатно получать юридическую помощь.
Я отдала мастерскую Виктории и Павлу. Светлана попросила разрешить ей работать там после того, как закончится расследование. Я не обещала прощения.
Аня увидела меня у школы и бросилась в объятия.
— Ты вернулась домой?
Я прижала её к себе.
— Мы сами решим, где наш дом.
Она достала из кармана игрушечного зайца. На его оторванном ухе висел маленький керамический жетон с номером двадцать семь — тот самый, который Павел принёс из аэропорта.
— Я спрятала его, пока папа разговаривал с тем мужчиной, — сказала Аня. — Чтобы мы смогли его найти.
Я посмотрела на жетон, потом на дочь.
— Ты спасла нас раньше всех.
Она серьёзно кивнула.
— Тогда пусть он останется у нас. Чтобы больше никто не мог сказать, что я всё придумала.
И я пришила жетон к её зайцу, а на обороте маленькими буквами написала дату — день, когда она первой назвала опасность своим именем.
Пропустили начало?




