ЧАСТЬ 4 — Я поднялась на яхту ради тихих выходных с сыном, но один вопрос Александра заставил Викторию побледнеть

ЧАСТЬ 4

Капитан ещё держал телефон, когда Александр прижал его к уху.

— Говорите.

Я слышала только его сторону разговора. За стеной гудел портовый погрузчик, Лиам водил деревянным самолётом по краю стола, а Виктория стояла у металлического шкафа и смотрела на неё так, будто надеялась найти там выход.

— Нет, — сказал Александр. — Я такого документа не подписывал.

Он замолчал, слушая.

— Передайте его курьером в порт. Немедленно.

Капитан повесил трубку.

— Что это? — спросила я.

Александр медленно положил телефон на стол.

— В день рождения Лиама кто-то отправил в клинику заявление, что я отказываюсь признавать ребёнка и запрещаю сообщать тебе о моём местонахождении. К нему приложена копия моего паспорта и подпись.

Внутри меня что-то болезненно оборвалось, хотя я уже знала правду.

— Поэтому мне сказали, что ты не хочешь его видеть, — прошептала я.

— Да.

Виктория дёрнулась.

— Вы не можете обвинять меня во всём подряд.

— Можем, — ответил капитан. — Потому что документ пришёл с того же служебного адреса, с которого вы пять лет назад отправляли поддельные сообщения.

Она сжала губы.

— Я не крала ребёнка.

— Но украли у него отца, — сказала я.

Виктория повернулась ко мне.

— Ты не понимаешь, что я сделала для него! До тебя он был никому не нужен. Он работал ночами, доверял каждому, кто улыбался. Я удерживала компанию, пока он тонул в своём браке.

— Ты удерживала не компанию, — сказал Александр. — Ты удерживала меня рядом с собой.

В дверь постучали. Курьер передал капитану тонкую папку. На обложке стоял штамп клиники и сегодняшняя дата.

Александр раскрыл её при всех.

Первый лист подтвердил отцовство. Второй оказался заявлением об отказе от родительских прав, которое я никогда не видела. На третьем была подпись Александра.

Он смотрел на неё долго.

— Подпись поддельная, — сказала я.

— Да, — ответил он. — Но не полностью.

Он достал из внутреннего кармана кошелёк и положил рядом с листом старую карточку доступа.

— Виктория не могла подделать эту подпись без образца. Я сам дал ей такой образец пять лет назад, когда попросил подготовить документы о разводе.

Я увидела, как он опустил взгляд.

— Значит, ты действительно подписал что-то, не читая?

— Подписал доверенность на ведение переписки. Думал, что это технический документ.

Это было не оправдание. И он не пытался сделать вид, будто невиновен.

— Ты выбрал удобную версию, — сказала я. — Даже не проверил, правда ли я тебе изменяла.

— Да.

Одно слово оказалось тяжелее всех его прежних обвинений.

Лиам поднял голову.

— Папа, ты будешь играть?

Александр посмотрел на него, и на лице его появилось выражение, которого я никогда не видела. Не жалость. Не восторг. Ответственность, от которой нельзя было спрятаться за деньгами или должностью.

— Буду, если твоя мама разрешит.

Лиам посмотрел на меня.

Я опустилась перед ним на корточки.

— Пять минут. Потом нам нужно поговорить со взрослыми.

— А ты тоже будешь?

— Да.

Александр сел на пол прямо возле стола, не обращая внимания на дорогие брюки. Лиам положил самолёт ему на ладонь.

— Он летает только, если держать ровно.

— Я постараюсь, — сказал Александр.

— Не урони.

— Не уроню.

Я отвернулась, потому что слёзы пришли слишком быстро. Пять лет я мечтала увидеть, как отец впервые берёт сына на руки. Но реальность оказалась сложнее: Александр не имел права получить обратно всё одним объятием.

Когда Лиам закончил игру, я попросила его с Софией подождать на яхте. Затем мы остались в кабинете втроём — я, Александр и Виктория.

Он положил перед Викторией все документы.

— Ты уйдёшь из компании сегодня.

— Ты разрушишь всё, что я создала?

— Нет. Я заберу только то, что ты удерживала ложью.

— А если я расскажу, что ты сам подписывал бумаги?

— Расскажешь. И я подтвержу.

Виктория смотрела на него, словно ждала привычного страха. Но страх уже принадлежал не ему.

— Ты думаешь, Клара вернётся к тебе? — спросила она.

— Я не требую, чтобы она возвращалась.

Я подняла глаза.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

Он кивнул.

— Я буду приходить к Лиаму только с твоего согласия. Пройду всё, что потребуется. Встречи, расписание, расходы. Не потому, что хочу выглядеть хорошим отцом. Потому что он имеет право понять, кто я такой.

Виктория вдруг рассмеялась — резко, почти безумно.

— Ты всё равно проиграл. Она никогда не простит тебя.

Александр не ответил ей сразу.

Он посмотрел на меня.

— Я тоже не простил бы.

Эта честность остановила даже Викторию.

Капитан вызвал сотрудников порта, чтобы зафиксировать документы и передать их нотариусу. Я не стала превращать тот вечер в спектакль мести. Виктория сама потеряла должность, доступ к счетам и место рядом с Александром — всё, ради чего много лет уничтожала чужую семью. Её судьбу решали не мои крики, а бумаги, которые она так старательно прятала.

Перед уходом она остановилась у двери.

— Элеонора всё равно считала тебя дочерью, — сказала она мне. — Поэтому оставила тебе письмо.

Я нахмурилась.

— Какое письмо?

Виктория достала из сумки сложенный лист.

— Она попросила меня передать его, если ты когда-нибудь узнаешь правду. Я не передала.

Александр шагнул к ней.

— Отдай.

Виктория протянула лист мне. Бумага была испачкана чернилами, а на сгибе сохранился знакомый запах лавандового крема, которым пользовалась Элеонора.

В письме было всего несколько строк: «Клара, если ты читаешь это, значит, Лиам уже достаточно взрослый, чтобы услышать правду. Не позволяй моей семье назвать твоё терпение обманом. Александр должен сам заслужить право быть рядом с вами».

Я перечитала последнее предложение дважды.

Александр не просил показать письмо. Он стоял у стола, рядом с игрушечным самолётом, и ждал.

— Она была права, — сказал он.

— В чём?

— Я должен заслужить.

Я спрятала письмо в сумку.

— Тогда начни с простого. Завтра в десять утра у Лиама занятие по моделированию. Он не любит, когда опаздывают.

Александр кивнул.

— Я буду в девять пятьдесят.

— И без подарков дороже двадцати долларов.

— Договорились.

Лиам снова появился в дверях, держа самолёт за крыло.

— Папа, я придумал ему имя.

Александр присел перед ним.

— Какое?

— «Возвращатель».

Я невольно улыбнулась.

— Почему?

Лиам посмотрел на медальон у меня на шее, потом на Александра.

— Потому что он всегда находит дорогу обратно.

Александр осторожно коснулся деревянного самолёта, будто боялся даже его повредить.

— Тогда я должен научиться летать ровно.

Лиам нахмурился, проверяя, серьёзно ли он говорит.

— Не урони.

— Не уроню.

И на этот раз, когда мальчик вложил самолёт ему в ладонь, Александр держал его обеими руками.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью