ЧАСТЬ 4
Олег не договорил, но бабушка уже поняла по его лицу: это был не перевод на плитку.
— Куда ушли деньги? — спросила я.
— На погашение кредита, — ответил он. — Кредита, о котором я ничего не знал.
Марина резко подняла голову.
— Олег, не начинай.
— На чье имя оформлен кредит?
Она не ответила.
Олег снова посмотрел в телефон.
— На имя Марины. Сумма почти такая же, как первоначальный взнос за машину.
В комнате стало тесно. Даже часы на стене, которые обычно громко щелкали, будто притихли.
Я вспомнила ту машину — белую, с блестящими ручками. Мама говорила, что купила ее в рассрочку для поездок с детьми. Она гордо привозила меня из школы, если по дороге нужно было забрать Артема и Полину. Я никогда не спрашивала, откуда деньги.
— Ты взяла деньги отца, чтобы купить машину? — спросила я.
— Мне нужно было возить детей! — выкрикнула Марина.
— А меня ты возила только тогда, когда я могла помочь тебе их нести.
Олег провел ладонью по лицу.
— Ты сказала, что счет пустой.
— Я собиралась все вернуть.
— Ты так говоришь о каждом обмане.
Марина шагнула к нему.
— А что мне оставалось? Ты обещал повысить доход, потом уехал на подработку, потом перестал отвечать. Я одна тянула дом.
— Ты не одна тянула дом, — тихо сказала я. — Ты поставила меня вместо себя.
Эти слова попали точнее, чем крик. Марина отвернулась, а я вдруг увидела не чудовище, которого рисовала в мыслях всю дорогу до бабушки, а измученную женщину, которая годами выбирала самый удобный путь и называла его жертвой.
Но жалость не возвращала мои ночи.
— Ты можешь устать, мама, — сказала я. — Но это не дает тебе права отнимать у меня жизнь и еще называть меня неблагодарной.
Бабушка положила на стол папку.
— Я уже поговорила с банковским управляющим. Он заморозил дальнейшие операции до выяснения обстоятельств. Олег, если ты действительно подписывал документы, тебе придется отвечать за свою подпись. Марина, деньги вернутся Соне по частям. И не из ее будущих заработков.
— У нас их нет, — прошептала мама.
— Есть машина, купленная на эти деньги, — ответила бабушка.
Марина побледнела.
— Ты хочешь забрать у меня автомобиль?
— Нет. Я хочу, чтобы ты продала его сама и впервые выбрала не удобство, а ответственность.
Олег долго молчал, потом кивнул.
— Я помогу оформить продажу. Но дети больше не будут зависеть от Сони.
— Ты заберешь их у меня? — спросила Марина.
— Я заберу их из этой ситуации. А дальше мы оба будем родителями.
Полина, оставшаяся с соседкой, позвонила по видеосвязи. На экране ее лицо было заплаканным.
— Мама, Соня приедет?
Я не смогла ответить сразу.
Марина взяла телефон.
— Соня теперь поживет у бабушки.
— Она больше не будет с нами?
Я подошла ближе.
— Я буду приходить. Но я не смогу быть вашей мамой.
Полина кивнула, не понимая. Артем за ее спиной спросил, можно ли сегодня включить мультфильм. Обычный детский вопрос. От него у меня сжалось горло.
— Можно, — сказала я. — Но сначала пусть папа приготовит вам ужин.
Олег усмехнулся сквозь усталость.
— Я умею готовить только макароны.
— Тогда сегодня будут макароны.
Марина смотрела на экран, потом на меня.
— Ты правда уйдешь?
— Я уже ушла, мама. Просто раньше ты этого не замечала.
На следующий день бабушка отвезла меня в колледж. В приемной пахло гуашью, пылью от мольбертов и свежими яблоками. Я принесла тот самый альбом с засохшим фломастером внутри.
Директор просмотрела мои рисунки. На одном я изобразила лестницу, по которой дети спускаются к свету, а наверху стоит девочка с рюкзаком.
— Это ваша работа? — спросила она.
— Да.
— Почему девочка не спускается к детям?
Я посмотрела на рисунок.
— Потому что она поняла: рядом с ними должен стоять взрослый.
Директор поставила подпись на заявлении.
— Тогда место ваше.
Деньги от продажи машины действительно пошли на счет. Не все сразу. Марина отдала сначала половину, а остальное выплачивала каждый месяц. Она больше не требовала от меня благодарности за собственные решения. Олег забрал детей из садика, научился заплетать Полине волосы и однажды принес мне новый набор кистей.
— Это не откуп, — сказал он.
— Знаю.
— Я просто хотел, чтобы у тебя было чем работать.
Я приняла коробку, но не обняла его. Не потому, что не простила. Просто некоторые вещи должны пройти расстояние, прежде чем стать правдой.
Марина пришла на мой первый отбор одна. Она стояла в коридоре, сжимая в руках проданный автомобильный брелок — маленький металлический домик, который раньше висел у нее на ключах.
— Я могу войти? — спросила она.
Я посмотрела на брелок.
— Если ты пришла смотреть, а не решать за меня.
Она кивнула.
— Я буду смотреть.
Я вошла в зал. На мольберте лежал чистый лист. Рядом стоял мой рюкзак, а внутри — тот самый треснувший фломастер.
Я достала его, провела первую линию и услышала, как за спиной мама тихо сказала:
— Соня, рисуй. Я подожду.
Пропустили начало?




