ЧАСТЬ 4 — Я случайно села в чужую машину после ночной смены, а когда водитель увидел мой бейдж, его рука дрогнула

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение трижды, пока буквы не перестали расплываться.

— Вы знали мою мать? — спросила я.

Адриан смотрел на экран так, словно там лежало не сообщение, а открытая рана.

— Я знал больницу, где её лечили.

— Это не ответ.

— Нет. Не ответ.

Снаружи коридора послышались быстрые шаги. Лора выключила свет в палате, а Нора спрятала лист под матрас.

— Склад семь находится у старого грузового терминала, — сказала Лора. — До него двадцать минут.

— Мы не поедем, — отрезал Адриан.

— Тогда Кроу решит, что мы испугались, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Он рассчитывает именно на это. На вашу смелость, Эмма.

— А вы рассчитывали на мою усталость, когда посадили меня в машину?

На секунду его лицо изменилось.

— Я не знал, кто вы.

— Зато теперь знаете.

Адриан достал из кармана свой телефон и набрал номер.

— Перекройте терминал. Никого не трогать. Если увидите Кроу, не вступать в разговор.

— Вы отправляете людей за нами? — спросила я.

— Я отправляю людей, чтобы мы вернулись.

— А если я не поеду?

— Тогда я останусь здесь.

Я посмотрела на Нору. Девушка сидела под тонким больничным одеялом, белая от страха. Она была почти ровесницей моей младшей сестры, и от этой мысли в груди стало тесно.

— Я поеду, — сказала я.

Адриан резко выдохнул.

— Нет.

— Я единственная, кому Кроу приказал принести оригинал. Значит, без меня он может не показать лицо.

— Это не сделает вас приманкой.

— Сделает. Но я сама выбираю, идти ли мне.

Он долго смотрел на меня, потом снял с цепочки маленькую металлическую пластинку. На ней была та же цифра семь.

— Этот знак принадлежал моему брату Даниэлю, — сказал он. — Он погиб девять лет назад. Официально — несчастный случай на складе. На самом деле он узнал, что мой отец продаёт людей через благотворительные клиники.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— И Кроу убил его?

— Я думал, что да.

— А теперь сомневаетесь?

— Теперь он прислал приглашение с его знаком.

Мы приехали к терминалу в 20:16. Здание стояло среди пустых контейнеров, и ржавые цепи звенели на ветру. Внутри пахло мазутом и мокрым картоном. Адриан шёл впереди, держа оружие опущенным. Я несла папку под медицинской формой.

— Если он потребует лист, отдайте копию, — прошептал Адриан.

— Вы говорили, что у меня есть оригинал.

— Я говорил это Риду. Ваша пластинка содержит только адрес.

— Значит, оригинала у меня нет.

— Нет.

— И вы позволили мне ехать сюда с пустыми руками?

— Я позволил Кроу поверить, что он контролирует разговор.

Из глубины склада донёсся хлопок ладоней.

— Как трогательно, — сказал Кроу. — Вейл наконец привёл женщину, которую не может запугать.

Он вышел из-за колонны. Рядом стоял Томас Рид, а за ними — человек в старом коричневом пальто.

Я увидела его лицо и перестала дышать.

— Это моя мать, — сказала я.

Женщина была слабой, седой, с тонким шарфом вокруг шеи. Но она стояла сама.

— Мама?

Она подняла глаза.

— Эмма, я хотела позвонить тебе.

Адриан направил оружие вниз.

— Сара, отойдите от них.

— Ты не имеешь права говорить мне, что делать, — ответила она. — Девять лет ты заставлял меня молчать, чтобы защитить свою империю.

Я повернулась к Адриану.

— Вы знали, что она жива?

— Нет.

Кроу усмехнулся.

— Вот почему Вейл молчал. Твоя мать не была жертвой его семьи, Эмма. Она была бухгалтером. Она вела счета фонда и подписала первые переводы.

Мама закрыла глаза.

— Я подписывала документы, думая, что это помощь женщинам без страховки. Когда поняла, что происходит, попыталась уйти. Твой отец хотел убить меня. Даниэль помог мне исчезнуть.

— Но Даниэль погиб, — сказала я.

— Он не погиб, — ответила мама.

Человек в коричневом пальто сделал шаг вперёд.

У него было лицо Даниэля Вейла.

Адриан пошатнулся.

— Ты умер у меня на руках.

— Это был не я, — сказал Даниэль. — Адриан, отец заставил тебя поверить в это, чтобы ты занял моё место и стал достаточно страшным для всех, кто искал меня.

Кроу перестал улыбаться.

Даниэль бросил на ящик толстую бухгалтерскую книгу. На её корешке была выжжена цифра семь.

— Здесь все счета. И имя человека, который продолжал сеть после смерти отца.

Адриан раскрыл книгу. На последней странице стояла подпись Томаса Рида.

— Ты продал им мою мать, — сказал он.

— Я продал сведения, чтобы спасти фонд! — выкрикнул Рид. — Без этих денег больница закрылась бы!

— Ты продал людей, — сказала я.

Рид бросился к книге. Мама встала между нами.

— Не трогай её.

Кроу выстрелил в потолок. Эхо ударило по металлическим стенам.

Но из темноты уже вышли люди Адриана. Они не подняли оружие. Даниэль включил свет, и на стене загорелся проектор. Там были не записи, а копии счетов, договоров и подписей, отправленные заранее на несколько адресов.

— Если мы не выйдем отсюда через пять минут, документы получат все журналисты города, — сказал Даниэль.

Кроу понял, что потерял единственный рычаг.

— Ты предал меня, Вейл.

— Нет, — ответил Адриан. — Я просто перестал быть твоим прикрытием.

Он не отдал Кроу полиции. Вместо этого его люди вывели его к грузовым воротам, где уже ждали те, кому Кроу годами продавал чужие жизни. Адриан отвернулся, когда за воротами раздались крики. Он не улыбался.

Томас Рид остался один у ящика с книгой. Для него всё закончилось не в кабинете и не за решёткой. Фонд дочери закрыли банки в ту же ночь, больница лишилась лицензии, а сотрудники, которых он заставлял молчать, один за другим забрали свои подписи обратно.

Мама призналась во всём сама. Не ради оправдания. Ради Норы.

Она провела следующую неделю в больничной палате под настоящим именем. Я приходила к ней после смены, но не называла её мамой каждый раз. Некоторые слова нельзя возвращать одним объятием.

Даниэль помог Норе уехать в безопасное место и передал материалы журналистам. Лора сохранила работу, потому что именно её подпись в журнале переводов доказала: Нору пытались вывезти без согласия врача.

Адриан исчез из газет.

Но перед отъездом он пришёл в больницу и положил на мой стол белый провод с деревянным держателем.

— Вы забыли его в машине, — сказал он.

— Он ваш.

— Уже нет.

Я провела пальцем по выжженной цифре семь.

— Почему вы помогли мне той ночью?

— Потому что вы сели в чужую машину и всё равно попросили отвезти вас домой. Я понял, что вы устали бояться, хотя ещё не знали, чего именно.

— А теперь?

Он посмотрел в сторону палаты Норы.

— Теперь вы знаете.

Я не сказала, что прощаю его за ложь. Не сказала, что доверяю. Но положила провод в карман и пошла вместе с ним в отделение, где Нора впервые за много дней попросила не лекарство, а горячий чай.

На стаканчике я написала её настоящее имя.

А под ним — цифру семь.

Оцените статью