ЧАСТЬ 4
Телефон продолжал вибрировать в его руке.
— Ответь, — сказала я.
— Елена, не надо.
— Ты восемь лет отвечал за меня. Теперь ответь сам.
Марк нажал на кнопку.
— Да?
Из динамика донёсся женский голос:
— Это вы Марк Беннет? Нам сказали, что вы знаете правду о нашей дочери.
Марк закрыл глаза.
Доктор Хейл опустил голову.
Клара прижала Стефана к себе.
А я смотрела на человека, который за несколько минут превратил мою жизнь из трагедии в преступление против собственной памяти.
— Кто это? — спросила я.
Он не ответил.
Голос в телефоне стал громче:
— Мы нашли документы. Девочку зовут Мия. Ей восемь лет. В её медицинской карте указано, что родилась она у женщины по имени Елена Беннет.
Кол перестал плакать.
Стефан вышел из-за плеча Клары.
— У нас есть сестра?
Марк медленно опустил телефон.
— Да.
Одно слово.
И оно оказалось страшнее всех предыдущих.
Я подошла к нему.
— Где она?
— В клинике Святого Лукаса. Ей нужна операция.
— Почему ты не сказал мне?
— Потому что третья девочка родилась слабой. Я не мог забрать её сразу. Семья, которая её воспитывала, согласилась на лечение, но потом решила, что ты никогда не узнаешь. А я… я испугался.
— Ты испугался не за детей. Ты испугался потерять удобную жизнь.
Он сжал ключи. Металл впился ему в ладонь.
— Я думал, что если верну Стефана, ты узнаешь о Мие. А если расскажу о Мие, ты поймёшь, что я сделал с Стефаном. Я каждый год собирался всё исправить.
— И каждый год покупал себе ещё один год лжи.
Директор вызвала школьного врача, потому что Колу стало плохо. Он сидел на стуле, держась за живот, а Стефан стоял рядом, не зная, можно ли к нему прикоснуться.
— Он мой брат? — спросил Стефан.
Я опустилась перед ним на колени.
— Да. И Кол тоже твой брат.
— Ты моя мама?
Вопрос был тихим, но в нём было столько ожидания, что я почувствовала боль почти физически.
— Я родила тебя. Но мне сказали, что ты умер. Я искала тебя все эти годы, сама того не зная.
Стефан кивнул, словно пытался уложить в голове невозможное.
— Я думал, ты меня бросила.
— Нет.
Я протянула руку, но остановилась в нескольких сантиметрах от его плеча.
— Можно?
Он сам шагнул ко мне.
Его волосы пахли мокрой шерстью и школьным мылом. Я обняла его осторожно, будто он мог исчезнуть от слишком сильного движения.
За спиной Клара сказала Марку:
— Поезжай в клинику.
Он поднял глаза.
— Ты мне приказываешь?
— Нет. Я даю тебе шанс сделать хоть одну вещь не ради себя.
Телефон снова зазвонил. На этот раз звонила женщина из клиники.
— Мия проснулась, — сказала она. — Но врачи говорят, что решение о срочной операции должны принять родители.
Марк посмотрел на меня.
— Ты поедешь?
Я выпрямилась.
— Я поеду к дочери.
— А я?
— Ты поедешь следом и расскажешь врачам всё, что скрывал. Без условий.
Он хотел возразить, но доктор Хейл положил на стол больничный журнал.
— И подпишешь заявление о признании отцовства. Сегодня.
Марк взял ручку. Его пальцы дрожали.
— Если подпишу, всё разрушится.
— Нет, — сказала я. — Разрушилось тогда, когда ты решил, что имеешь право распоряжаться нашими детьми.
Клара осталась со Стефаном, пока я повела Кола к машине. Марк шёл позади, не пытаясь приблизиться.
На парковке Кол остановил меня.
— Мама, а Стефан будет жить с нами?
Я посмотрела на мальчика. Он стоял рядом с Кларой, держа в руке свой истёртый браслет.
— Сначала мы спросим его, чего хочет он.
Стефан услышал и подошёл.
— Я хочу, чтобы вы не исчезли.
— Не исчезнем, — сказала я.
Клара отвернулась, закрывая лицо ладонью.
В клинике Мия лежала под тонким одеялом. На её тумбочке стояла бумажная фигурка птицы, сложенная из старого медицинского бланка.
Она была похожа на Кола глазами и на Стефана линией подбородка.
Я остановилась у кровати.
— Привет, Мия. Я Елена.
Девочка посмотрела на Марка, потом на меня.
— Вы знаете, почему я здесь?
— Знаю только, что ты моя дочь.
Она нахмурилась.
— А почему вы так долго не приходили?
У меня перехватило дыхание.
Я не стала говорить, что не знала. Не стала перекладывать на неё восемь лет чужой вины.
— Потому что взрослые испугались правды, — ответила я. — Но теперь решение будет не за ними.
Врач вошёл с документами. Марк подписал каждый лист, который ему подали. Потом положил ручку и посмотрел на меня.
— Я не жду, что ты меня простишь.
— Хорошо.
— Но я хочу быть рядом с детьми.
— Тогда начни с того, чтобы выдержать их вопросы.
Мия протянула руку.
— Мам, можно я подержу твою ладонь до операции?
Я села рядом. Через стекло двери я увидела Кола и Стефана: они спорили, кому достанется пластиковый стул, и оба говорили одновременно.
Марк стоял в коридоре один. Клара вручила ему копию журнала и ушла, не попрощавшись.
Врач задвинул занавес вокруг кровати Мии.
Она крепко держала меня за палец.
— Ты точно не уйдёшь?
— Точно.
На больничном бланке, из которого была сложена бумажная птица, осталась крошечная строчка с её именем. Я провела по ней большим пальцем и сказала:
— Лети, Мия. Я здесь.




