ЧАСТЬ 4 — Я унизила главаря мафии на глазах у его людей, но когда назвала имя его отца, он побледнел

ЧАСТЬ 4

Я включила громкую связь, и голос Ливии разнёсся по подвалу.

— Где ты?

— В часовне Святого Михаила, у старого карьера. На двери цепь. Я слышу машины.

Джованни выхватил у меня телефон.

— Ливия, это Джованни Росси. Ты слышишь меня?

— Да.

— Карло рядом?

— Он наверху. С ним трое мужчин. Он сказал, что вы все будете мертвы до рассвета.

В трубке раздался удар. Связь оборвалась.

Джованни посмотрел на Эмилио.

— Ты знал о ней?

— Только то, что сказал.

— А ты? — он повернулся ко мне. — Ты привела меня сюда, хотя знала, что Карло уже наверху.

— Я привела тебя к книге. В остальном ты сам сделал выбор.

За дверью подвала послышался скрип. Карло спускался.

Я быстро вырвала последнюю страницу из книги и сунула её в медальон. Джованни заметил движение.

— Что ты делаешь?

— Если книга исчезнет, останется доказательство, которое не сможет уничтожить даже огонь.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд.

— Ты всё ещё мне не доверяешь.

— Ты пять минут назад хотел отправить меня из страны без паспорта. Доверие не растёт в бокале с вином.

Уголок его рта дрогнул, но улыбки не получилось.

— Тогда держись рядом.

Мы поднялись по лестнице. В коридоре лежал разбитый телефон повара, а дверь в кухню была приоткрыта. Карло стоял у входа в зал. Ему было за шестьдесят, но он держался прямо, в идеально выглаженном светлом костюме. За ним ждали трое мужчин.

— Наконец-то, — сказал он. — Я боялся, что племянник спрячется за женщиной.

— Ты опоздал, дядя, — ответил Джованни.

Карло посмотрел на книгу в его руке.

— Вот что она тебе показала? Старые счета? Энцо всегда был трусом. Он украл деньги, а потом придумал историю о заговоре.

Я шагнула вперёд.

— Тогда почему на странице стоит подпись твоего брата?

Карло взглянул на меня слишком быстро.

— Подпись можно подделать.

— А печать фонда?

— Тоже.

— А перевод на счёт людей, которые должны были убить Джованни?

Он повернулся к племяннику.

— Ты действительно слушаешь эту официантку?

Джованни бросил книгу на стол.

— Ты подписал перевод.

Карло рассмеялся.

— Я спасал семью. Твой отец собирался отдать порт законным владельцам, закрыть склады и выбросить нас на улицу. Ты был слишком мягким, чтобы управлять. Я убрал его, а потом сделал так, чтобы ты стал жёстче.

У меня перехватило дыхание.

Джованни не двигался.

— Ты приказал убить моего отца.

— Я приказал убить человека, который предал фамилию. А тебя оставил, потому что знал: страх сделает из тебя настоящего Росси.

Карло говорил всё громче, словно сам хотел перекричать то, что уже нельзя было вернуть назад.

— Ты должен был подписать бумаги сегодня ночью. Передать мне управление портом. После этого я бы нашёл способ убрать и тебя.

— Поэтому ты украл вещи Изадоры?

— Я хотел, чтобы она ушла. Девушка знала слишком много и мешала плану.

— А Ливия?

— Залог.

Эмилио шагнул к нему.

— Отпусти мою дочь.

Карло даже не посмотрел на него.

— Если тебе дорога её жизнь, скажи, где вторая книга.

Я достала из медальона вырванную страницу.

— Ты ищешь её?

Карло бросился вперёд. Джованни перехватил его руку, но один из людей Карло ударил его в бок. Стол опрокинулся, свечи покатились по скатерти.

Я отступила к стене, прижимая страницу к груди.

В этот момент в зал вошла женщина в синем плаще. Я узнала её по фотографии на старом письме.

Тереза Беллини, бывшая хранительница счетов фонда.

Она держала связку ключей и маленькую жестяную коробку.

— Вторая книга у меня, — сказала Тереза.

Все замерли.

Карло побледнел.

— Ты умерла десять лет назад.

— Ты так записал в своих бумагах, чтобы никто не искал свидетеля.

Тереза поставила коробку на стол и открыла её. Внутри лежали копии переводов, нотариальное распоряжение отца Джованни и письмо, адресованное Изадоре.

— Энцо не был вором, — сказала она. — Он узнал, что Карло собирается захватить порт, и спрятал документы. Я обещала ему передать их дочери, если с Джованни случится беда.

Я взяла письмо. Бумага была жёлтой, но почерк отца оставался живым.

«Изадора, если ты читаешь это, значит, я не успел объяснить, почему держал тебя подальше от Росси. Джованни не виноват в моей смерти. Его отец пытался защитить его. Не позволяй чужой жестокости сделать из него копию Карло».

Я подняла глаза на Джованни.

Он стоял, согнувшись от боли, и смотрел не на документы, а на строчку о себе.

— Ты знал, что я его дочь? — спросил он.

— Догадывался. Отец хранил твою фотографию рядом с твоей детской запиской. Он говорил, что ты единственный, кто может остановить Карло.

— А ты всё равно унизила меня перед всеми.

— Потому что иначе ты бы не остановился и не выслушал.

В зал ворвался ветер из открытого внутреннего двора. Пламя свечей наклонилось, и занавеска вспыхнула.

Люди Карло отступили. Они увидели документы, подпись и Терезу — живого свидетеля, которого Карло десятилетиями считал мёртвым.

Карло попятился.

— Вы не понимаете, что делаете. Без меня этот город рухнет.

— Нет, — сказал Джованни. — Без тебя он наконец вздохнёт.

Он поднял телефон и набрал номер.

— Лука, забери Ливию из часовни. Возьми двоих людей, которым я доверяю. Не трогайте Карло. Мне нужно, чтобы он увидел, кому принадлежит его порт после этой ночи.

Карло дёрнулся к выходу, но Эмилио перегородил ему дорогу.

— Сначала моя дочь.

— Уйди с дороги, старик.

— Я всю жизнь готовил тебе столы. Сегодня ты будешь ждать, пока я решу, достоин ли ты пройти.

Карло поднял руку. Джованни встал между ними.

— Дотронься до него — и потеряешь всё до последнего склада.

— Ты угрожаешь мне?

— Я возвращаю тебе твою угрозу.

Через сорок минут Лука сообщил, что Ливия жива. Её нашли связанной у алтаря, рядом с канистрой бензина. Она сама держалась на ногах, когда увидела отца.

Карло стоял в кабинете, пока Джованни звонил владельцам портовых долей. Он не кричал и не просил. Просто перечислял номера документов и называл имена тех, кому Карло задолжал. К утру ни один склад не подчинялся ему.

Самым тяжёлым оказалось не это.

Джованни вернул мне паспорт и телефон. Мой рюкзак лежал на стуле, а внутри всё было аккуратно сложено. Даже деньги.

— Ты свободна, — сказал он.

— Нет. Я хочу увидеть часовню.

— Зачем?

— Там твой отец прятал первое письмо. И там умер мой.

Мы поехали туда втроём: я, Джованни и Ливия. Эмилио остался в ресторане, чтобы потушить пожар и не дать работникам разбежаться.

В часовне пахло бензином, мокрым камнем и воском. На полу виднелись следы верёвки. Ливия сняла с алтаря маленькую деревянную фигурку святого.

— Под ней было моё письмо, — сказала она.

Я нашла конверт, спрятанный в пустоте под основанием. На нём отец написал моё имя.

Джованни не подошёл ближе.

— Ты можешь прочитать одна.

— Нет. Ты должен услышать.

Я вскрыла письмо.

«Джованни, если Изадора однажды придёт к тебе, не спрашивай, почему она злится. Спроси, сколько ей пришлось потерять, чтобы дойти до твоей двери».

Джованни опустил голову.

— Я не знал, что он так думал.

— Он думал, что ты можешь стать лучше Карло.

— А если не стану?

— Тогда я снова вылью лёд тебе на брюки.

Ливия тихо рассмеялась, а Джованни впервые за всю ночь позволил себе тоже улыбнуться.

Карло не получил порт. Документы Терезы передали тем, кто владел долями законно, а его имя исчезло с дверей складов. Он потерял именно то, ради чего убил брата: власть, которую считал наследством.

Джованни не стал святым. На следующий день он закрыл подпольные склады отца, выплатил долги работникам и отдал управление портом независимому совету. Себе оставил только ресторан «Корона».

Эмилио поставил условие: никаких запертых дверей, оружия под пиджаками и исчезающих паспортов.

Джованни согласился.

Я не стала его официанткой. Он предложил мне вести архив фонда Энцо и восстановить имя отца в городских книгах. Я согласилась, но оставила за собой право спорить с ним при каждом удобном случае.

Через неделю в зале «Короны» снова играл скрипач. На месте разбитого бокала стояла маленькая латунная табличка с именем Энцо Марино.

Джованни подошёл ко мне перед ужином.

— Я всё ещё должен тебе новый костюм.

— Купи лучше лёд.

— Сколько?

Я посмотрела на стол, где под стеклом лежала последняя страница бухгалтерской книги.

— Достаточно, чтобы никто больше не перепутал страх с уважением.

Он кивнул и ушёл к гостям.

А я положила ладонь на холодный медальон, внутри которого теперь хранились не только слова моего отца, но и ключ от подвала, где закончилась власть Карло Росси.

Скрипач поднял смычок.

И на этот раз никто не остановил музыку.

Оцените статью