ЧАСТЬ 4
Я включила громкую связь, и голос Ливии разнёсся по подвалу.
— Где ты?
— В часовне Святого Михаила, у старого карьера. На двери цепь. Я слышу машины.
Джованни выхватил у меня телефон.
— Ливия, это Джованни Росси. Ты слышишь меня?
— Да.
— Карло рядом?
— Он наверху. С ним трое мужчин. Он сказал, что вы все будете мертвы до рассвета.
В трубке раздался удар. Связь оборвалась.
Джованни посмотрел на Эмилио.
— Ты знал о ней?
— Только то, что сказал.
— А ты? — он повернулся ко мне. — Ты привела меня сюда, хотя знала, что Карло уже наверху.
— Я привела тебя к книге. В остальном ты сам сделал выбор.
За дверью подвала послышался скрип. Карло спускался.
Я быстро вырвала последнюю страницу из книги и сунула её в медальон. Джованни заметил движение.
— Что ты делаешь?
— Если книга исчезнет, останется доказательство, которое не сможет уничтожить даже огонь.
Он смотрел на меня несколько долгих секунд.
— Ты всё ещё мне не доверяешь.
— Ты пять минут назад хотел отправить меня из страны без паспорта. Доверие не растёт в бокале с вином.
Уголок его рта дрогнул, но улыбки не получилось.
— Тогда держись рядом.
Мы поднялись по лестнице. В коридоре лежал разбитый телефон повара, а дверь в кухню была приоткрыта. Карло стоял у входа в зал. Ему было за шестьдесят, но он держался прямо, в идеально выглаженном светлом костюме. За ним ждали трое мужчин.
— Наконец-то, — сказал он. — Я боялся, что племянник спрячется за женщиной.
— Ты опоздал, дядя, — ответил Джованни.
Карло посмотрел на книгу в его руке.
— Вот что она тебе показала? Старые счета? Энцо всегда был трусом. Он украл деньги, а потом придумал историю о заговоре.
Я шагнула вперёд.
— Тогда почему на странице стоит подпись твоего брата?
Карло взглянул на меня слишком быстро.
— Подпись можно подделать.
— А печать фонда?
— Тоже.
— А перевод на счёт людей, которые должны были убить Джованни?
Он повернулся к племяннику.
— Ты действительно слушаешь эту официантку?
Джованни бросил книгу на стол.
— Ты подписал перевод.
Карло рассмеялся.
— Я спасал семью. Твой отец собирался отдать порт законным владельцам, закрыть склады и выбросить нас на улицу. Ты был слишком мягким, чтобы управлять. Я убрал его, а потом сделал так, чтобы ты стал жёстче.
У меня перехватило дыхание.
Джованни не двигался.
— Ты приказал убить моего отца.
— Я приказал убить человека, который предал фамилию. А тебя оставил, потому что знал: страх сделает из тебя настоящего Росси.
Карло говорил всё громче, словно сам хотел перекричать то, что уже нельзя было вернуть назад.
— Ты должен был подписать бумаги сегодня ночью. Передать мне управление портом. После этого я бы нашёл способ убрать и тебя.
— Поэтому ты украл вещи Изадоры?
— Я хотел, чтобы она ушла. Девушка знала слишком много и мешала плану.
— А Ливия?
— Залог.
Эмилио шагнул к нему.
— Отпусти мою дочь.
Карло даже не посмотрел на него.
— Если тебе дорога её жизнь, скажи, где вторая книга.
Я достала из медальона вырванную страницу.
— Ты ищешь её?
Карло бросился вперёд. Джованни перехватил его руку, но один из людей Карло ударил его в бок. Стол опрокинулся, свечи покатились по скатерти.
Я отступила к стене, прижимая страницу к груди.
В этот момент в зал вошла женщина в синем плаще. Я узнала её по фотографии на старом письме.
Тереза Беллини, бывшая хранительница счетов фонда.
Она держала связку ключей и маленькую жестяную коробку.
— Вторая книга у меня, — сказала Тереза.
Все замерли.
Карло побледнел.
— Ты умерла десять лет назад.
— Ты так записал в своих бумагах, чтобы никто не искал свидетеля.
Тереза поставила коробку на стол и открыла её. Внутри лежали копии переводов, нотариальное распоряжение отца Джованни и письмо, адресованное Изадоре.
— Энцо не был вором, — сказала она. — Он узнал, что Карло собирается захватить порт, и спрятал документы. Я обещала ему передать их дочери, если с Джованни случится беда.
Я взяла письмо. Бумага была жёлтой, но почерк отца оставался живым.
«Изадора, если ты читаешь это, значит, я не успел объяснить, почему держал тебя подальше от Росси. Джованни не виноват в моей смерти. Его отец пытался защитить его. Не позволяй чужой жестокости сделать из него копию Карло».
Я подняла глаза на Джованни.
Он стоял, согнувшись от боли, и смотрел не на документы, а на строчку о себе.
— Ты знал, что я его дочь? — спросил он.
— Догадывался. Отец хранил твою фотографию рядом с твоей детской запиской. Он говорил, что ты единственный, кто может остановить Карло.
— А ты всё равно унизила меня перед всеми.
— Потому что иначе ты бы не остановился и не выслушал.
В зал ворвался ветер из открытого внутреннего двора. Пламя свечей наклонилось, и занавеска вспыхнула.
Люди Карло отступили. Они увидели документы, подпись и Терезу — живого свидетеля, которого Карло десятилетиями считал мёртвым.
Карло попятился.
— Вы не понимаете, что делаете. Без меня этот город рухнет.
— Нет, — сказал Джованни. — Без тебя он наконец вздохнёт.
Он поднял телефон и набрал номер.
— Лука, забери Ливию из часовни. Возьми двоих людей, которым я доверяю. Не трогайте Карло. Мне нужно, чтобы он увидел, кому принадлежит его порт после этой ночи.
Карло дёрнулся к выходу, но Эмилио перегородил ему дорогу.
— Сначала моя дочь.
— Уйди с дороги, старик.
— Я всю жизнь готовил тебе столы. Сегодня ты будешь ждать, пока я решу, достоин ли ты пройти.
Карло поднял руку. Джованни встал между ними.
— Дотронься до него — и потеряешь всё до последнего склада.
— Ты угрожаешь мне?
— Я возвращаю тебе твою угрозу.
Через сорок минут Лука сообщил, что Ливия жива. Её нашли связанной у алтаря, рядом с канистрой бензина. Она сама держалась на ногах, когда увидела отца.
Карло стоял в кабинете, пока Джованни звонил владельцам портовых долей. Он не кричал и не просил. Просто перечислял номера документов и называл имена тех, кому Карло задолжал. К утру ни один склад не подчинялся ему.
Самым тяжёлым оказалось не это.
Джованни вернул мне паспорт и телефон. Мой рюкзак лежал на стуле, а внутри всё было аккуратно сложено. Даже деньги.
— Ты свободна, — сказал он.
— Нет. Я хочу увидеть часовню.
— Зачем?
— Там твой отец прятал первое письмо. И там умер мой.
Мы поехали туда втроём: я, Джованни и Ливия. Эмилио остался в ресторане, чтобы потушить пожар и не дать работникам разбежаться.
В часовне пахло бензином, мокрым камнем и воском. На полу виднелись следы верёвки. Ливия сняла с алтаря маленькую деревянную фигурку святого.
— Под ней было моё письмо, — сказала она.
Я нашла конверт, спрятанный в пустоте под основанием. На нём отец написал моё имя.
Джованни не подошёл ближе.
— Ты можешь прочитать одна.
— Нет. Ты должен услышать.
Я вскрыла письмо.
«Джованни, если Изадора однажды придёт к тебе, не спрашивай, почему она злится. Спроси, сколько ей пришлось потерять, чтобы дойти до твоей двери».
Джованни опустил голову.
— Я не знал, что он так думал.
— Он думал, что ты можешь стать лучше Карло.
— А если не стану?
— Тогда я снова вылью лёд тебе на брюки.
Ливия тихо рассмеялась, а Джованни впервые за всю ночь позволил себе тоже улыбнуться.
Карло не получил порт. Документы Терезы передали тем, кто владел долями законно, а его имя исчезло с дверей складов. Он потерял именно то, ради чего убил брата: власть, которую считал наследством.
Джованни не стал святым. На следующий день он закрыл подпольные склады отца, выплатил долги работникам и отдал управление портом независимому совету. Себе оставил только ресторан «Корона».
Эмилио поставил условие: никаких запертых дверей, оружия под пиджаками и исчезающих паспортов.
Джованни согласился.
Я не стала его официанткой. Он предложил мне вести архив фонда Энцо и восстановить имя отца в городских книгах. Я согласилась, но оставила за собой право спорить с ним при каждом удобном случае.
Через неделю в зале «Короны» снова играл скрипач. На месте разбитого бокала стояла маленькая латунная табличка с именем Энцо Марино.
Джованни подошёл ко мне перед ужином.
— Я всё ещё должен тебе новый костюм.
— Купи лучше лёд.
— Сколько?
Я посмотрела на стол, где под стеклом лежала последняя страница бухгалтерской книги.
— Достаточно, чтобы никто больше не перепутал страх с уважением.
Он кивнул и ушёл к гостям.
А я положила ладонь на холодный медальон, внутри которого теперь хранились не только слова моего отца, но и ключ от подвала, где закончилась власть Карло Росси.
Скрипач поднял смычок.
И на этот раз никто не остановил музыку.
Пропустили начало?




