ЧАСТЬ 4 — Я попросила мужа подменить меня с близнецами после перелома, но его крик заставил даже мою мать побледнеть

ЧАСТЬ 4

На экране телефона Нины высветилось имя получателя.

Она не сразу произнесла его.

— Перевод ушёл в автосалон «Северный берег».

Дерек дёрнулся.

— Это не имеет отношения к делу.

— Имеет, если деньги принадлежали детям, — сказала я.

Он посмотрел на меня, потом на папку, потом на два детских кресла у стены. Миша икнул во сне. Лера сжала кулачок и зацепилась пальцами за край одеяла.

Дерек провёл ладонью по лицу.

— Я не покупал машину. Я внёс первый платёж.

— На деньги, которые получил за уход за детьми, пока ухаживала за ними я.

— Я собирался ездить на ней на работу.

— У тебя уже есть машина.

— Эта была нужна для семьи.

Мама коротко усмехнулась.

— Семье нужна была няня.

Дерек резко повернулся к ней.

— Вы все решили сделать из меня преступника?

Нина ответила спокойно:

— Никто не называет тебя преступником. Мы говорим о ложной заявке, чужой подписи и нецелевом использовании средств.

Он схватил со стола детскую бутылочку. Пластик хрустнул в его руке.

— Я работал по шестнадцать часов!

— А я работала двадцать четыре, — сказала я.

Он замолчал, но не потому, что понял. Он просто искал другой путь к нападению.

— Ты сама хотела детей.

Эта фраза прошла по комнате, как холодный сквозняк.

Я кивнула.

— Хотела. И ты тоже.

— Я никогда не обещал бросить карьеру.

— А я никогда не обещала быть твоей бесплатной сиделкой.

Нина достала бланк.

— Дерек, компания аннулирует выплату. Тебе предложат вернуть деньги в течение тридцати дней. До окончания проверки ты отстранён от проекта.

Он уставился на неё.

— Вы увольняете меня?

— Нет. Но повышение отменено, а служебную машину, которую ты оформил после получения премии, придётся вернуть.

Вот чего он боялся на самом деле.

Не детского плача.

Не моей боли.

Он боялся потерять новый автомобиль, кабинет и право рассказывать коллегам, что именно он держит всё под контролем.

Я сняла с холодильника магнит с расписанием кормлений и положила перед ним.

— Сегодня в семь ты покормишь Мишу. В семь тридцать — Леру. Потом вымоешь бутылочки и уложишь их. Я буду рядом, потому что у меня сломана рука, но делать всё за тебя не стану.

— Ты издеваешься?

— Нет. Я устанавливаю правила.

Он посмотрел на часы.

— Мне нужно позвонить на работу.

— Позвони. Потом приготовь смесь.

Нина ушла, оставив копию документов. Мама осталась у двери, но я остановила её.

— Не помогай ему.

Она поняла.

Дерек поставил воду на плиту. Через минуту начал плакать Миша. Дерек замер, держа мерную ложку над бутылочкой.

— Сколько сюда?

— Четыре ложки. Я написала.

— Здесь написано «не с горкой».

— Значит, без горки.

Он сделал вдох и начал сначала.

Первые полчаса он злился на всё: на смесь, на стерилизатор, на плач, на меня. Потом Лера захлебнулась криком, и Дерек испугался по-настоящему.

— Что с ней?

— Возьми на руки. У неё колики.

— Я не умею.

— Умеешь. Просто не пробовал.

Он подхватил дочь слишком резко. Я шагнула вперёд, но остановилась.

— Медленнее. Поддержи шею.

Дерек поправил руку. Лера продолжала плакать, но уже тише.

— Она ненавидит меня, — прошептал он.

— Ей пять месяцев. Она ничего не знает о ненависти.

— Тогда почему она не успокаивается?

— Потому что ты напряжён.

Он сел на ковёр. Через несколько минут Лера затихла у него на груди.

Дерек смотрел на её ресницы и вдруг спросил:

— Ты правда каждый день так?

Я не ответила.

Он поднял голову.

— Почему ты не сказала, что тебе настолько тяжело?

— Я говорила. Ты называл это жалобами.

Его пальцы осторожно погладили спину дочери.

— Я думал, ты справляешься.

— Я справлялась, потому что выбора не было.

Позже, когда дети уснули, Дерек сам достал из папки лист с моей подписью. Он долго смотрел на него, а потом взял ручку.

— Я напишу в отдел кадров, что ты этого не подписывала.

— Напишешь правду.

— И верну деньги.

— Продашь машину.

Он закрыл глаза.

— Да.

Это не было прощением. И не стало им в ту ночь.

На следующий день мы составили расписание ухода, где напротив каждого кормления стояло имя. Дерек настоял, чтобы его имя было не только в вечерних строках. Я настояла, чтобы он сам позвонил в клинику и перенёс свой рабочий график.

Через неделю он вернул автомобиль в салон. За него удержали часть первоначального взноса, и Дерек впервые увидел, как быстро исчезают деньги, когда их приходится отдавать за собственное решение.

Моя мать больше не приезжала спасать нас по первому звонку. Она приходила ко мне, а не обслуживала его отсутствие.

Когда врач снял гипс, я не бросилась сразу делать всё сама. Я попросила Дерека искупать детей. Он включил воду, проверил температуру локтем и поставил рядом жёлтую сумку с лимонами, которую мама принесла в тот первый тяжёлый день.

— Алина, — позвал он из ванной. — Лера снова вылила воду.

— Полотенце в нижнем ящике.

— Нашёл.

Я услышала, как он смеётся, пока Миша хлопает ладонями по воде.

Позже Дерек сел напротив меня с копией исправленного заявления.

— Я не могу вернуть тебе эти недели, — сказал он.

— Нет.

— Но могу перестать делать вид, что они ничего не стоили.

Я посмотрела на его подпись под признанием ошибки. Она была неровной, с длинной царапиной в конце.

— Начни с того, что больше никогда не называй уход за детьми «сидением дома».

— Не буду.

Он помолчал.

— А если ты решишь уйти?

Я честно ответила:

— Тогда это будет не из-за гипса.

Он кивнул. Без обещаний, без красивых клятв. На следующий день он сам пришёл на консультацию для родителей близнецов, а вечером показал мне письмо из отдела кадров: деньги возвращены, график изменён, ответственность за детей указана общей.

Это не стерло его ложь.

Не вернуло мои бессонные ночи.

Но теперь, когда плакали оба ребёнка, Дерек не спрашивал, почему я не справляюсь. Он вставал первым.

А однажды ночью я проснулась от звука стерилизатора и увидела, как он, сонный и растрёпанный, записывает в блокнот время кормления.

На первой странице крупно было написано: «Наши дети. Наша ответственность».

Он заметил мой взгляд и смущённо сказал:

— Я боялся забыть.

Я подтянула к себе одеяло.

— Тогда не забывай.

Из ванной донёсся плеск воды, и Лера вдруг рассмеялась. Дерек рассмеялся следом, а Миша ударил пяткой по стенке купальни.

В блокноте рядом с новым временем кормления появилась его неровная запись: «Сегодня купал я».

Оцените статью