ЧАСТЬ 4 — Я вернулся после двух суток с любовницей и нашёл на кровати кольцо жены рядом с пистолетом — управляющий побледнел

ЧАСТЬ 4

…а Валентина получит именно то, ради чего девять месяцев лежала рядом с тобой.

Я не спросил, почему Изабелла вообще поставила подпись.

Времени на объяснения не было.

Мы выехали из лодочной мастерской втроём: я, Изабелла и Марко. Томмазо остался у машины, прижимая к груди бронзовый ключ от часовни. Он выглядел старше на десять лет.

— Ты понимаешь, что сделал? — спросила Изабелла, когда мы свернули на прибрежное шоссе.

— Поставил семью под удар.

— Нет. Ты сделал хуже.

Я посмотрел на неё.

— Ты дал людям повод поверить, что твоя жена — помеха, которую можно убрать.

Слова попали точно в то место, которое я девять месяцев старательно не замечал.

Марко сидел впереди, положив пистолет на колени.

— Я должен был сказать вам раньше, — произнёс он.

— Почему не сказал?

— Потому что думал, что защищаю семью. А потом понял, что защищаю только ваши приказы.

На въезде в город нас уже ждали две машины Валентины. Они выскочили из переулка, перекрыв дорогу. Марко резко затормозил. Ремень впился мне в грудь.

Из первой машины вышел её отец, Рикардо Руссо, а из второй — сама Валентина. На ней было кремовое пальто, то самое, в котором она встретила меня у гостиницы девять месяцев назад.

Она улыбалась, но улыбка рассыпалась, когда Валентина увидела Изабеллу на заднем сиденье.

— Вы всё-таки нашли её, — сказала она.

— Она нашла нас, — ответил я.

Рикардо постучал костяшками по капоту.

— Данте, ты опоздал. До полудня осталось сорок минут.

— Значит, у нас есть сорок минут.

— У тебя ничего нет. Подписанный приказ, доверенности, доступ к счетам — всё уже подготовлено.

Изабелла открыла дверь и вышла. Ветер поднял край её тёмного пальто. Она держала папку обеими руками, словно в ней лежал не набор документов, а последний кусок её жизни.

— Вы забыли одну вещь, господин Руссо, — сказала она. — Устав семейного фонда требует подтверждения супруга и супруги, если передаются активы, купленные после брака.

Рикардо усмехнулся.

— Ты поставила подпись.

— Поставила. Но не под тем документом, который вы думаете.

Она вынула из папки лист и протянула его Марко.

— Прочитайте вслух.

Марко пробежал глазами строки.

— «Передача долей вступает в силу только при одновременном подтверждении личности владельца и отсутствии угрозы со стороны третьей стороны». Здесь ещё приложение.

— Какое? — спросил я.

Изабелла посмотрела на Валентину.

— Список переводов, которые ваша семья делала через подставные компании. И копия приказа Марко.

Рикардо шагнул к ней.

— Ты понятия не имеешь, с кем говоришь.

— Понятия имею. Именно поэтому не пришла одна.

Из соседней машины вышла пожилая женщина в зелёном шарфе. Я узнал её не сразу. Это была синьора Элена, бухгалтер фонда, которая двадцать лет вела счета моего отца. Она держала кожаный портфель, перевязанный жёлтой лентой.

Я считал, что Элена умерла три года назад.

— Она жива? — выдохнул я.

— И всё это время хранила настоящие книги, — ответила Изабелла.

Элена подошла ко мне и протянула портфель.

— Ваш отец просил меня передать это только вашей жене, если вы начнёте повторять его ошибки.

Я открыл портфель. На первой странице стояла дата: день убийства моего отца. Ниже — записи о долях, подкупах и фамилии Рикардо Руссо. Мой отец не был убит врагами. Он собирался разорвать союз с Руссо, а Рикардо приказал устранить его.

Я поднял глаза на Рикардо.

— Ты убил моего отца.

Он не отступил.

— Твой отец собирался уничтожить всех нас.

— И ты решил, что мой брак — удобная замена договору?

— Я предложил тебе семью.

Валентина резко повернулась к отцу.

— Ты говорил, что он сам хочет передать компании.

— Я говорил тебе делать то, что нужно.

— Ты сказал, что Данте выберет меня.

— Он уже выбрал. Просто ещё не понял.

Валентина посмотрела на меня. В её глазах впервые не было ни кокетства, ни расчёта.

— Я действительно любила тебя, — прошептала она.

Изабелла стояла рядом, не вмешиваясь.

Я мог сказать, что это ложь. Мог приказать Марко убрать обоих. Мог вернуть себе власть тем способом, которым возвращал её всегда.

Но в руках Элены лежали старые бухгалтерские книги, а на заднем сиденье машины — моя жена, которая спасла меня от людей, разрушивших мою семью задолго до Валентины.

— Марко, — сказал я, — отдай мне оружие.

Он медленно положил пистолет мне в ладонь.

— Что вы собираетесь делать?

— Закрыть все счета Руссо. Немедленно.

Рикардо рассмеялся.

— Ты не сможешь. Половина твоих людей работает на меня.

— Тогда половина узнает, что их деньги исчезли вместе с твоими.

Я достал телефон и позвонил управляющим двадцати трёх компаний.

— Заморозить все совместные активы. Никому не переводить ни одного рубля. Кто откажется — выходит из моей организации сегодня.

В трубках послышались голоса, вопросы, проклятия. Потом один за другим люди начали отвечать: «Понял».

Рикардо перестал смеяться.

Валентина смотрела на него так, будто только сейчас поняла: её отец использовал не только меня, но и её.

— Ты обещал мне место рядом с ним, — сказала она.

— Я обещал тебе власть.

— Нет. Ты обещал, что я буду любима.

Рикардо отвернулся.

Она сняла с шеи ожерелье, то самое, которое я купил ей в Венеции, и положила его на капот машины.

— Забери свою власть, — сказала она отцу. — Я больше не хочу быть её частью.

Рикардо схватил её за запястье.

Марко шагнул вперёд.

— Отпустите.

Валентина сама вырвала руку.

— Я сказала, что ухожу.

Она ушла по дороге, не оглядываясь. Ожерелье осталось лежать на капоте, блестя под резким утренним солнцем.

Через час в банковском кабинете Изабелла поставила последнюю подпись. Активы Руссо были заморожены, а доли, которые они пытались забрать, вернулись в семейный фонд. Но Изабелла не вернула себе фамилию в документах.

— Почему? — спросил я.

Она закрыла папку.

— Потому что фамилия не делает брак безопасным.

— Что мне сделать, чтобы ты вернулась?

Изабелла долго смотрела на меня.

— Ничего для меня. Сделай что-нибудь без свидетелей, без охраны и без ожидания награды.

Я кивнул.

— Я распущу внутреннюю службу, которая выполняла приказы без подписи человека. Все дела перейдут законным управляющим. А фонд отца станет открытым. Элена будет его руководителем.

— И Марко?

— Останется только если сам захочет. Но уже не будет отвечать за мою семью.

Марко подошёл к окну, снял с ремня пистолет и положил его на стол.

— Я ухожу, — сказал он. — Но сначала отвезу госпожу Изабеллу к её матери.

Я хотел возразить, но не стал.

Вечером мы остановились у дома её матери. Изабелла не вышла сразу. Она достала из сумки моё старое письмо — то самое, которое я написал ей в день нашей свадьбы. Бумага была мягкой от времени, уголок обгорел.

— Ты сохранила его, — сказал я.

— Я сохранила мужчину, который его написал. Потом долго пыталась понять, куда он исчез.

Я опустил глаза.

— Он ещё здесь.

— Тогда пусть докажет это не словами.

Она вышла из машины и пошла к калитке. На третьем шаге остановилась.

— Данте.

— Да?

— Пистолет, который ты оставил на кровати, был разряжен. Я проверила его перед уходом.

Я молчал.

— Но ты ведь знал, что я проверю, — добавила она.

— Я надеялся, что проверишь.

Изабелла кивнула, но не улыбнулась.

— Надежда — плохой план.

— Тогда я составлю другой.

Она ушла в дом, а я остался у машины с портфелем Элены на коленях и кольцом Изабеллы в кармане. Я не надел его обратно. Это было бы слишком легко.

Утром я отвёз кольцо не себе, а в мастерскую, где его когда-то сделали. Попросил выгравировать внутри новую дату — не день свадьбы, а день, когда Изабелла вернула мне имя моего отца.

Ювелир посмотрел на меня.

— Оставить прежнюю надпись?

Я провёл пальцем по потёртому металлу.

— Нет. Напишите: «Не обещание. Выбор».

И когда мастер поднял молоток, чтобы сделать первый удар по золоту, я впервые понял: вернуть жену нельзя. Можно только стать человеком, к которому она однажды сама решит подойти.

Оцените статью