ЧАСТЬ 4 — На свадьбу сестры меня не позвали, а после моего вопроса мама уронила чашку и побледнела

ЧАСТЬ 4

Я не успела ничего ответить. Муж Ольги отключился, и в комнате остался только гул старого холодильника.
Ольга смотрела на мать так, будто видела её впервые.
— Ты сказала, что Лиза всё подписала добровольно.
— Я сказала, что у нас не будет проблем, — прошептала мама.
— Это не ответ.
Отец тяжело опустился на стул. Под ним скрипнула деревянная ножка.
Я взяла телефон и набрала номер нотариуса, который был указан в копии бабушкиного завещания. Было почти одиннадцать, но он ответил сразу.
— Елизавета? Я ждал, что вы позвоните.
— Вы знаете о квартире?
— Знаю. И знаю, что регистрация продажи приостановлена. Ваша соседка принесла оригинал завещания и письменное свидетельство.
Мама закрыла глаза.
— Значит, всё пропало, — сказал отец.
— Пропало не всё, — ответил нотариус. — Но завтра утром вам нужно прийти с оригиналами документов. И вам, Елизавета, тоже.
Я положила трубку.
— Вы слышали.
Денис нервно ходил по комнате, задевая носком ковёр.
— Если сделку остановили, банк всё равно потребует деньги. Ольгин муж нас раздавит.
— Он раздавит вас, — сказала Ольга. — Я к этому отношения не имею.
— Ты жила на эти деньги, — бросил Денис.
— Я думала, это деньги родителей!
— Все думали, — тихо сказала я. — Кроме меня. Меня просто никто не счёл достойной объяснений.
Фраза повисла в воздухе тяжелее занавесок.
Нина Петровна забрала со стола порванный лист и аккуратно сложила его пополам.
— Лиза, есть ещё кое-что.
Она достала из папки расписку, которую нашла в бабушкиной книге вместе с завещанием. На ней стояла подпись отца и дата, за три месяца до смерти бабушки.
«Получил от Елизаветы деньги на восстановление квартиры. Обязуюсь вернуть после оформления наследства».
Я перечитала строку дважды.
— Я никогда не давала вам этих денег.
— Давала, — сказал отец.
— Когда?
Он сжал пальцы.
— Ты получила премию в издательстве. Мы попросили помочь с ремонтом. Ты перевела деньги, потому что боялась, что бабушка останется без отопления.
Я помнила перевод. Помнила, как мама сказала: «Неужели тебе жалко для родной бабушки?» Я тогда отдала почти все накопления.
— Вы записали это как долг, но не собирались возвращать.
— Мы хотели вернуть, — повторил отец.
— После продажи квартиры.
Он не ответил.
Утром мы встретились у нотариуса. На столе лежали завещание, банковские выписки и мой перевод. За окном звенел трамвай, а лампа над столом дрожала от сквозняка.
Нотариус говорил спокойно:
— Квартира принадлежит Елизавете. Попытка отчуждения без её согласия недействительна. Деньги с наследственного счёта должны быть возвращены. Что касается поддельной доверенности, я обязан передать материалы в соответствующие органы.
Мама резко подняла голову.
— Лиза, попроси его не делать этого.
Я посмотрела на неё.
— Я не могу стереть вашу подпись.
Отец вцепился в край стола.
— Мы твои родители.
— Именно поэтому я так долго верила, что вы просто ошибаетесь.
Ольга заплакала, но я не стала её утешать.
— Ты знала о свадьбе и не позвонила мне.
— Мама сказала, что ты сама не захочешь приходить.
— Ты могла спросить.
Ольга кивнула, опустив глаза.
— Могла.
Это было единственное честное слово за всё утро.
После нотариуса мы поехали в квартиру бабушки. Там нужно было собрать вещи, пока родители ещё имели доступ. В спальне стоял старый шкаф с облупившейся ручкой. На верхней полке лежали бабушкины письма, её очки и тот самый том о капитане Немо.
Мама вошла следом.
— Ты выселишь нас?
Я поставила книги в коробку.
— Квартира моя. Но я не собираюсь выбрасывать вас на улицу.
Она посмотрела на меня с надеждой.
— Правда?
— Вы получите договор аренды на шесть месяцев. По цене, которую сможете платить. За это время вы вернёте деньги и подпишете признание долга. Если не выполните условия, съедете.
Отец побледнел.
— Ты хочешь брать с нас плату за квартиру бабушки?
— Я хочу, чтобы вы впервые жили не за счёт моей жалости.
Он отвернулся к книжному шкафу.
В тот же день Ольга пришла без мужа. Она сняла обручальное кольцо и положила его на стол.
— Он ушёл, когда понял, что квартира ему не достанется, — сказала она.
— Ты любила его?
— Не знаю. Наверное, я любила свадьбу, которую мне обещали.
Я ничего не ответила.
Ольга провела пальцами по корешку книги.
— Можно я помогу тебе разобрать бабушкины вещи?
— Можно. Но не называй это помощью семье. Делай это потому, что сама решила.
Она кивнула.
Потом взяла с полки старую фотографию. На ней мы были втроём: Ольга, Денис и я, ещё дети. Мама стояла позади, держа ладони на плечах старших, а я сидела на полу с книгой.
Денис приехал вечером. Он больше не кричал. Положил на стол банковскую карту.
— Здесь всё, что осталось от моей зарплаты. Немного, но я начну возвращать.
— А почему ты решил начать сейчас?
Он долго смотрел на карту.
— Потому что понял: если ты не заплатишь за нас, никто не станет.
Я не сказала, что это не раскаяние. Пока не сказала.
Через неделю банк отозвал требование к квартире. Муж Ольги забрал иск о долге, когда понял, что расписка противоречит его собственным документам. Ольга подала на развод и устроилась работать в пекарню, отказавшись от дорогой свадьбы и от денег, которые ей обещала мать.
Родители подписали признание долга. Каждый месяц они переводили мне небольшую сумму. Иногда мама звонила и пыталась говорить как раньше: «Лиза, ты же понимаешь…»
Я отвечала:
— Понимаю. Поэтому всё должно быть записано.
Самым трудным оказался не нотариус и не бумаги.
Самым трудным было однажды услышать от отца:
— Мы думали, что ты выдержишь. Ты всегда выдерживала.
Мы стояли в бабушкиной квартире, у книжного шкафа. В руках у меня была латунная ласточка, найденная между страницами старого романа.
— Я выдерживала не потому, что мне было легко, — сказала я. — А потому, что вы оставляли мне только книги.
Отец коснулся корешка тома и убрал руку.
— Можно нам иногда приходить сюда?
— Приходить — да. Делать вид, что это ваша квартира, — нет.
Мама заплакала тихо, без привычного раздражения. Я не обняла её, но и не отвернулась.
В тот вечер я поставила на письменный стол бабушкину книгу, а рядом — новый каталог для будущей читальни. Я решила открыть в квартире маленькое место для детей, которым тоже приходится рано учиться быть взрослыми. Не ради красивого жеста. Просто я знала цену комнате, где тебя никто не ждёт.
На первой странице книги я нашла последнюю бабушкину записку. Там было всего несколько слов: «Лиза, если ты читаешь это, значит, ты уже умеешь выбирать, кому верить».
Я провела пальцем по выцветшим чернилам.
За стеной мама позвала меня по имени, но я не пошла сразу.
Сначала дописала на двери будущей читальни одно слово: «Вход».

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью