ЧАСТЬ 4
Я ответила прямо в коридоре, не выпуская из виду Оуэна.
— Говорите.
Женский голос на линии назвал номер счёта и сумму. Я узнала цифры: ровно столько отец Оуэна оставил сыну на лечение и образование.
— Перевод остановлен, — сказала сотрудница банка. — Но запрос был оформлен с доверенностью, которую выдали на ваше имя.
Я посмотрела на Меган.
Она больше не пыталась уйти.
Чейз стоял рядом с лифтом, сжимая кожаную папку так, что побелели костяшки пальцев. Охранник больницы преградил ему дорогу, а сотрудница службы защиты детей спокойно попросила Меган пройти в комнату для беседы.
— Вы не понимаете, — сказала Меган. — У меня не было выбора.
Оуэн вздрогнул.
Я сразу присела перед ним.
— Ты не обязан ничего слушать.
— Но я хочу сказать, — прошептал он.
Меган посмотрела на сына, и в её лице на секунду мелькнула настоящая мать — та, что когда-то бегала за ним по двору с полотенцем после дождя. Потом выражение исчезло, уступив место панике.
— Чейз обещал закрыть мои долги, — сказала она. — Он сказал, что если я не помогу, банк заберёт дом. Я думала, что запру Оуэна на несколько часов. Я оставила ему воду.
— Миска была пустой, — сказала я.
— Я вернулась бы.
— Когда?
Она не ответила.
Линда открыла пластиковую коробку и достала ещё один лист.
— Не несколько часов, Меган. Ты подписала договор на аренду дома в другом штате. Отъезд сегодня ночью. А в заявлении указала, что Оуэн временно живёт у друга.
Меган закрыла глаза.
Чейз резко усмехнулся.
— Хватит изображать святую. Ты сама придумала историю. Сама купила таблетки. Сама сказала, что ребёнок должен исчезнуть до перевода денег.
— Ты угрожал мне, — прошептала она.
— А ты подписала.
Он рванулся к папке, но Линда успела выхватить её первой. Внутри лежали нотариальные копии, чеки и фотография сейфа. На последнем листе была подпись Меган, а рядом — отпечаток большого пальца Чейза, поставленный в чернилах.
Оуэн смотрел на них с кровати, куда его вернула медсестра.
— Тётя Клэр, я не хотел, чтобы мама попала в беду.
Я взяла его за руку.
— Ты не отправлял её туда. Она сама туда пошла.
Это было самое трудное, что я когда-либо говорила ребёнку.
Дэниел стоял у стены, прижимая к груди мой красный школьный пенал. Я оставила его в машине и попросила привезти, потому что внутри лежал запасной карандаш для Оуэна. Мелочь, но мальчик смотрел на него так, будто это был знак обычного мира.
— Мама сказала, что ты никогда не придёшь, — сказал он.
— Я пришла, потому что Рейнджер остался без воды.
Оуэн сглотнул.
— А потом ты вернулась за мной.
Я поняла, что именно он имел в виду, когда встретил меня в комнате. За два месяца до этого я уже забирала его из дома после ссоры Меган и Чейза. Тогда он сидел на ступеньках с разбитой губой и уверял, что упал. Я поверила взрослым словам, а не его слишком быстрым ответам. После той ночи Меган запретила мне приезжать без звонка.
Оуэн ждал, что я снова уйду.
Я не ушла.
Утром Меган подписала временное соглашение, по которому Оуэн оставался под моей опекой, пока специалисты разбирались в случившемся. Деньги заблокировали, дом опечатали для проверки, а Рейнджера отвезли в ветеринарную клинику. Чейз лишился доступа к счетам и своей кожаной папки вместе с содержимым. Но самым тяжёлым для Меган оказалось не это.
Она попросила увидеть сына.
Оуэн согласился только при мне.
В комнате пахло лекарством и яблочным соком. Меган села на стул у кровати, не снимая очков, хотя солнце ещё не поднялось.
— Я боялась, — сказала она.
— Я тоже, — ответил Оуэн.
— Я думала, что спасаю нас.
— Ты заперла меня.
— Я знаю.
— Ты сказала, что тётя Клэр хочет забрать меня.
Меган сжала край рукава.
— Я хотела, чтобы ты поверил.
— Я поверил.
Эти два слова ударили сильнее любой крика.
Меган сняла очки. Под ними были красные глаза.
— Я не заслуживаю, чтобы ты меня простил.
Оуэн посмотрел на неё долго, потом перевёл взгляд на меня.
— А если я когда-нибудь захочу?
— Тогда это будет твоё решение, — сказала я. — Не её требование.
Он кивнул.
Через час ветеринар позвонил и сообщил, что Рейнджер пьёт сам и уже пытается стащить с полки полотенце. Оуэн впервые улыбнулся.
— Он всегда крадёт полотенца, — сказал мальчик.
— Значит, возвращается в форму.
Медсестра принесла его вещи из дома. Среди них оказался тот самый планшет. Оуэн включил его и показал мне последнюю запись, которую сделал ещё до того, как Меган забрала зарядку. Не видео — фотографию страницы школьного дневника. На ней он написал всего одну строку: «Если тётя Клэр придёт, я буду говорить правду».
Я положила красный пенал рядом с планшетом.
Оуэн взял карандаш, открыл чистую страницу и вывел крупными буквами дату.
Потом спросил:
— Клэр, можно я сам напишу, что сегодня было?
— Можно.
Он наклонился над листом, а за стеклом Рейнджер, сидевший на руках у волонтёра, вдруг залаял так громко, что мальчик поднял голову.
— Он зовёт нас, — сказал Оуэн.
И впервые за всю ночь сам потянулся к карандашу, не ожидая, что кто-нибудь отнимет его.
Пропустили начало?




