ЧАСТЬ 4
Я перечитала письмо дважды.
Потом подняла глаза на отца.
— Ты собирался вернуть не только деньги Тома. Ты хотел забрать и мои.
— Это не так, — быстро сказал Гарольд.
— Тогда почему запрос отправлен с моей учётной записи?
Он посмотрел на сотрудника входа.
— Потому что она дала мне доступ.
— К билетам, — ответила я. — Не к моим деньгам.
Сотрудник позвал старшего администратора. Тот подошёл с планшетом, попросил меня подтвердить личность и открыл журнал операций. На экране были видны все действия: перевод места Мэйсона Итану, изменение получателя платежа, заявка на возврат и попытка привязать к аккаунту новую банковскую карту.
Карта была оформлена на Гарольда.
Мать смотрела на экран, будто там показывали не операции, а фотографии чужой жизни.
— Ты обещал, что дом останется Коулу и Таре, — сказала она.
— Я собирался решить проблему.
— Ты собирался заложить наш дом, — ответила она.
Тара прижала ладонь ко рту.
— Ты сказал, что нужно только временно воспользоваться моими накоплениями.
— Я бы всё вернул.
— Ты так же сказал про билеты, — заметил Том.
Эта фраза повисла между нами тяжелее любого обвинения.
Мэйсон стоял рядом со мной. Он больше не сжимал грелку. Пластиковый пакетик лежал у него в ладони разорванным.
— Мам, мы всё равно можем уйти? — спросил он.
Я посмотрела на ворота, за которыми ревели трибуны.
— Можем.
— А Коул?
Коул сразу шагнул к нам.
— Я не хочу идти без вас.
Тара закрыла глаза.
— Коул…
— Ты сказала, что Мэйсон всё равно не поймёт игру, — выпалил он. — А потом дед сказал, что Итан заплатит. Я слышал это у машины.
Отец резко повернулся к нему.
— Ты ничего не слышал.
— Слышал, — сказал Коул. — Ты ещё сказал, что тётя Дженна слишком занята своей работой, чтобы заметить.
Это был неожиданный удар. Не потому, что слова были страшнее остальных, а потому что их произнёс ребёнок, которого отец якобы хотел развлечь.
Коул достал из кармана маленький бумажный браслет, который выдали на парковке.
— Я записал на нём время, потому что хотел запомнить, когда мы войдём. Дед сказал это в 16:11. Итан тогда ещё не приехал.
Рут кивнула.
— Значит, решение было принято заранее.
Отец шагнул к внуку.
— Ты разрушишь семью из-за одного матча?
Я встала между ними.
— Нет. Семью разрушил не матч.
Гарольд смотрел на меня, и в его лице впервые не осталось уверенности человека, который привык, что ему уступают ради спокойствия.
— Дженна, я твой отец.
— Именно поэтому ты знал, что я буду долго сомневаться, прежде чем назвать вещи своими именами.
Он опустил голову.
— Я был должен букмекеру.
Мать вздрогнула.
— Сколько?
— Сорок две тысячи.
Тара тихо выругалась.
— Ты поставил наш дом из-за сорока двух тысяч?
— Я не собирался его терять. Мне оставалось выиграть один раз.
Я вспомнила его слова на парковке: «Зачем тратить место на твоего ребёнка?» Он говорил о Мэйсоне, но думал о цифрах. Для него билет был не подарком внуку, а вещью, которую можно обменять на ещё один шанс.
Старший администратор вернул мне телефон.
— Все операции остановлены. Возврат средств будет направлен на исходный способ оплаты. А доступ господина Мерсера удалён.
Отец резко поднял голову.
— Вы не можете просто заблокировать меня!
— Может, — сказала я. — Потому что это моя учётная запись.
Том попросил вернуть ему деньги. Администратор подтвердил, что перевод будет отменён. Итан стоял рядом с отцом, держа новую форму обеими руками.
— Папа, я не хочу этот билет, — сказал он.
— Итан, мы уже приехали.
— Но он был не твой.
Том вздохнул и положил руку сыну на плечо.
— Ты прав. Мы уйдём.
Они отошли к парковке. Итан снял с себя красную накидку и протянул её Мэйсону.
— Хочешь?
Мэйсон посмотрел на меня.
— Только если он сам хочет.
— Хочу, — сказал Итан. — Мне будет жарко в машине.
Мэйсон взял накидку.
Они впервые улыбнулись друг другу за весь день.
Потом подошла мать.
— Я не знала о долгах, — сказала она.
— Я знаю.
— Но я знала, что он часто просит тебя уступить. И каждый раз убеждала, что так будет проще.
Она посмотрела на Мэйсона.
— Прости меня.
Мэйсон не ответил сразу.
— Ты можешь поехать с нами на матч, — сказал он. — Но рядом со мной будет мама.
Мать кивнула.
Тара осталась у стойки, пока администратор объяснял, как отменить доступ к семейному аккаунту. Коул стоял рядом с ней, уже без прежней уверенности.
— Мам, ты тоже знала, что Итан заплатил?
Тара заплакала.
— Я думала, папа просто поменял места.
— Ты слышала, как он говорил про Мэйсона.
Она посмотрела на сына.
— Я слышала.
Коул отвернулся.
— Тогда скажи ему, что это было неправильно.
Тара подошла к отцу.
— Я не буду подписывать кредит на дом.
— Тара…
— И не стану покрывать твой долг.
— Ты моя дочь.
— Поэтому я не дам тебе заложить всё, что у нас осталось.
Отец сжал губы.
Он потерял не билеты.
Он потерял людей, которые годами принимали его обещания за ответственность.
Я могла уйти сразу. Но Мэйсон смотрел на стадион, и я понимала: если мы сейчас уедем, он запомнит не игру, а день, когда его дед смог отнять у него даже право ждать праздника.
Я купила два новых места через приложение. Потом ещё два — для матери и Коула.
— Таре тоже? — спросил Мэйсон.
Я посмотрела на сестру.
Тара вытерла лицо.
— Я пойду с Коулом. Если ты позволишь.
— Позволю.
Отец остался у стойки.
— А я? — спросил он.
Я не ответила сразу.
Он ждал привычного спасения: чтобы я снова заплатила, объяснила, смягчила, придумала выход. Но в кармане у него лежала карта, которая не сработала, а в телефоне больше не было доступа к моим билетам и деньгам.
— Твой входной билет ты продал, — сказала я. — Поэтому сегодня его нет.
Он посмотрел на Мэйсона.
— Я хотел, чтобы ты был счастлив.
— Тогда почему ты продал моё место? — спросил Мэйсон.
Гарольд открыл рот.
Ответа не нашлось не потому, что его не было. Просто любой ответ теперь звучал бы так, каков он был на самом деле.
Я взяла сына за руку.
У ворот сканер снова мигнул зелёным.
Мэйсон остановился и протянул Итану красную накидку.
— Верни, когда замёрзнешь.
Итан улыбнулся.
— Договорились.
Мы вошли на стадион вместе с Коулом, Тарой и моей матерью. Над полем взвились флаги, трибуны взорвались шумом, а Мэйсон достал из кармана смятый пакетик с грелкой и положил его на сиденье рядом с собой.
— Зачем ты его сохранил? — спросила я.
Он пожал плечами.
— Чтобы не забыть, что сначала было холодно.
На табло начался обратный отсчёт до выхода игроков.
Мэйсон посмотрел на ярко освещённое поле и сказал:
— Мам, теперь я хочу досмотреть до конца.
И впервые за этот день он не спросил, можно ли ему занять своё место.
Пропустили начало?




