ЧАСТЬ 4
— Они нашли человека, который оформлял доверенность. Он готов приехать прямо сейчас…
Андрей закончил разговор и положил телефон экраном вниз. За окном уже темнело, хотя было только начало седьмого. В комнате пахло яблочной кожурой, пылью от скатанного ковра и бабушкиными лекарствами.
Я смотрела на документ.
Подпись под доверенностью была моей.
Только я её не ставила.
— Это подделка, — сказала я.
Артём резко поднял голову.
— Не спеши обвинять.
— Ты только что сказал, что квартира в залоге.
— Потому что мне показали документы.
— Какие документы?
Он отступил к окну. На стекле дрожало отражение его лица.
— Доверенность на управление магазином и квартирой. Ты подписала её два года назад.
— Я подписывала доверенность на получение товара, когда лежала с температурой. На три дня.
Андрей постучал пальцем по листу.
— Здесь указано другое. Продажа, залог, получение кредитов. Срок действия — пять лет.
Оксана прижала ладонь ко рту.
— Артём, ты говорил, что всё оформлено законно.
— Я не один это делал, — бросил он.
Виктор Сергеевич повернулся к сыну.
— Следи за словами.
Именно тогда в дверь позвонили.
На пороге стоял невысокий мужчина в мокром пальто, с футляром для очков в руке. Ему было около шестидесяти. Он снял шапку, аккуратно положил её на тумбу и представился:
— Павел Михайлович Котов. Раньше работал помощником нотариуса.
Я узнала его не сразу. Потом вспомнила: он приносил бабушке документы на дом, когда та ещё ходила с тростью.
— Вы оформляли доверенность? — спросил Андрей.
Павел Михайлович посмотрел на Артёма.
— Я оформлял доверенность, которую мне принесли уже подписанной. Но Евгения в тот день в кабинете не была.
У меня похолодели пальцы.
— Кто был?
Он достал из футляра очки и протёр их клетчатым платком.
— Ваш муж и его отец. Они сказали, что вы после операции и не можете приехать. Принесли копию паспорта и медицинскую справку.
— Я не делала операцию, — сказала я.
— Я знаю. Поэтому и запомнил. В справке стояла печать клиники, которая закрылась за год до этого.
Артём бросился к нему.
— Вы обещали молчать!
Павел Михайлович отступил, задев плечом вешалку.
— Я обещал молчать, пока вы платите за лечение моей жены. Потом вы перестали платить.
Оксана повернулась к Виктору Сергеевичу.
— Папа, ты знал?
— Я знал, что нужно спасти мастерскую, — ответил тот. — Банк забирал всё.
— И поэтому вы заложили её квартиру? — спросила я.
— Мы собирались вернуть.
— Как Артём собирался вернуть мои деньги?
Виктор Сергеевич сжал губы. В его руке хрустнул угол выписки.
Андрей разложил передо мной остальные бумаги. Кредит на ремонт мастерской. Перевод с моего счёта. Договор залога. Заявление в банк, подписанное поддельной доверенностью. Все нити сходились в одном месте.
Но была ещё одна строка.
Получатель последнего перевода — фирма «Северный круг».
— Это не ваша мастерская, — сказала я.
Артём резко побледнел.
— Не трогай это.
Я подняла глаза.
— Кому ты отправил деньги?
Он ничего не ответил. За него ответила Оксана, доставая телефон.
— «Северный круг» принадлежит не папе. Она оформлена на…
Она оборвала фразу и посмотрела на мужа.
— На кого?
Артём выхватил у неё телефон.
— Отдай.
В дверях появилась бабушкина соседка Нина Петровна. Она держала в руках маленькую связку ключей и старую фотографию.
— Евгения, я должна была сказать это на похоронах, — произнесла она. — Но испугалась. Бабушка просила меня присмотреть не только за квартирой. Она просила узнать, куда Артём ездит после работы.
— И вы узнали?
Нина Петровна положила фотографию рядом с завещанием. На снимке Артём стоял у вывески небольшого загородного пансионата. Рядом с ним была молодая женщина и мальчик лет пяти.
У мальчика на куртке висел брелок в форме красного самолёта.
Такой же лежал у Артёма в бардачке. Он говорил, что это сувенир для племянника.
— Я не хотела разрушать ваш брак, — сказала соседка. — Но бабушка узнала, что он купил тот пансионат на ваши деньги. И что женщина на фотографии — не сотрудница.
Оксана смотрела на Артёма, будто перед ней стоял незнакомец.
— У тебя есть другая семья?
— Это не так, — выдохнул он.
— Тогда почему фирма оформлена на неё? — спросила я.
Он наконец сорвался.
— Потому что ты никогда не дала бы мне денег на мою жизнь!
В комнате задребезжало стекло в шкафу.
— На твою жизнь? — переспросила я.
— На то, чего я хотел! Не на магазин, не на твои коробки с платьями, не на бабушкины таблетки. Я хотел место, куда никто не будет считать каждый мой шаг.
— Ты мог попросить.
— Я просил! Ты сказала, что денег нет.
— Потому что ты просил купить пансионат для женщины, с которой жил за моей спиной?
Он замолчал.
Оксана медленно села на табуретку, где недавно ел яблоко Елисей.
— Ты сказал мне, что она бухгалтер.
— Оксана…
— Ты сказал, что все переводы — на ремонт мастерской.
Виктор Сергеевич опустился на край дивана. Его лицо стало старше за несколько минут.
— Мы думали, если пансионат начнёт приносить доход, вернём всё до того, как Женя узнает.
— А если бы бабушка не умерла?
Никто не ответил.
На следующий день мы с Андреем приехали в банк. Поддельную доверенность отправили на проверку, залог приостановили, а сделку по продаже квартиры отменили. Банк не стал закрывать глаза: под документом стояла печать, которую уже признали недействительной.
Я не стала добиваться, чтобы Артёма посадили. Не потому, что пожалела его. Просто хотела, чтобы он каждый месяц видел цифры, которые так долго прятал за словами «семейная помощь».
Он подписал соглашение о возврате денег. Пансионат пришлось продать. Женщина с фотографии забрала сына и уехала, не дожидаясь, пока Артём объяснит ей, что всё строилось на чужих деньгах.
Виктор Сергеевич продал мастерскую и оставил себе только маленький гараж. Оксана забрала Елисея и переехала к сестре. Перед уходом она вернула мне бабушкину рулетку.
— Я думала, ты пришла отнять у нас последнее, — сказала она.
— Я пришла забрать то, что вы уже взяли.
Она кивнула, не оправдываясь.
Через неделю я разбирала нижний ящик в бабушкиной комнате. Между квитанциями нашла записку, которую раньше не заметила. На ней было всего несколько строк:
«Женя, если они начнут делить стены, спроси, кто оплатил фундамент».
Я перечитала её дважды.
Потом достала из шкафа рулетку, которую Оксана вернула, и измерила не комнату, а старую садовую теплицу. Бабушка когда-то выращивала там рассаду для всего двора. Я решила оставить квартиру себе, а садовый участок превратить в маленькую мастерскую, где женщины после тяжёлых разводов смогут бесплатно чинить и переделывать одежду.
Артём пришёл в субботу утром. Он стоял у калитки, держа в руках коробку с красным самолётом.
— Это осталось у меня, — сказал он.
— Оставь себе.
— Я хочу отдать долг не только деньгами.
— Тогда приходи по расписанию. Андрей составит договор. Будешь ремонтировать теплицу и вести расчёты. Без доступа к счетам.
Он посмотрел на участок.
— Ты правда позволишь мне работать здесь?
— Я позволю тебе выполнить то, что ты подписал.
Он кивнул.
Внутри теплицы я закрепила на стене бабушкину записку. Рядом повесила рулетку. Когда Артём взял молоток, металлическая лента снова щёлкнула и втянулась в корпус.
Он вздрогнул.
А я сказала:
— Сначала измерь, что осталось. Потом начинай строить заново.
Пропустили начало?




