ЧАСТЬ 4
Я не сразу поняла смысл её слов.
Во дворе пахло подгоревшим мясом и воском от свечей. На столе стоял торт с восемнадцатью маленькими огоньками, а в моей руке дрожал телефон Галины.
— Мой муж? — спросила я.
Галина кивнула.
— Сергей знал, что Роуэн жив.
Денис отступил на шаг.
— Папа знал, что у нас есть брат?
Вопрос повис между нами тяжелее любого крика.
В этот момент из дома выбежал Артём. В его руке был телефон.
— Я позвонил ему, — сказал он. — Он не отвечает.
Я вспомнила утро. Сергей уехал ещё до завтрака, сказав, что его вызвали на склад. Я поверила ему, как верила восемнадцать лет. Вера стояла возле фургона и смотрела на часы.
— Мы должны ехать, — сказала она. — Если Лебедевы поняли, что документы нашли, они увезут Романа дальше.
— А Галина?
Мать подняла голову.
— Я поеду с вами.
— Нет.
— Марина, я знаю, где пансион.
— Ты слишком долго знала, где находится мой сын.
Она опустила глаза на свои ладони.
— Тогда я хотя бы покажу дорогу.
Я хотела ненавидеть её без остатка. Это было бы проще. Но передо мной стояла не страшная незнакомка, а женщина, которая держала меня за волосы, когда я рожала, гладила моих сыновей по голове и восемнадцать лет каждое воскресенье приносила на кладбище цветы к пустой могиле.
Это не оправдывало её.
Но делало правду ещё страшнее.
Мы сели в фургон Веры. Денис и Артём настояли, что поедут со мной. Галина села впереди и назвала адрес. Дорога к старой станции проходила мимо леса, где деревья стояли чёрными стенами.
— Почему Сергей молчал? — спросила я.
Галина долго не отвечала.
— Потому что он боялся Лебедева.
— Сергей никогда ничего не боялся.
— Боялся. Лебедев был его работодателем. Он помог Сергею выбраться из долгов, оплатил лечение после аварии, а потом потребовал молчания.
— И Сергей согласился продать собственного сына?
— Сергей думал, что Роуэн умрёт. Когда узнал, что мальчик выжил, было уже поздно. Лебедев показал ему бумаги, где Сергей сам подписал согласие на временную опеку.
Я закрыла глаза.
— Он мог рассказать мне.
— Мог, — сказала Галина. — Но каждый год находил новую причину молчать.
На старой станции нас ждал Сергей.
Он стоял у ржавой водонапорной башни, весь в пыли. На воротнике его рубашки была кровь.
— Где Роуэн? — спросила я.
Сергей посмотрел на Дениса и Артёма.
— В пансионе. Лебедев запер его в комнате наверху. Я пытался вывести его, но меня заметили.
— Ты знал восемнадцать лет.
— Да.
Это короткое слово ударило сильнее, чем оправдания.
Я подошла к нему.
— Ты каждый день смотрел на меня и знал, что наш сын жив.
— Я думал, что защищаю вас.
— Ты защищал свою трусость.
Сергей не спорил. Он достал из кармана связку ключей и положил её на капот.
— Вот ключ от архивной комнаты Лебедева. Там оригиналы документов. И письмо, которое я написал тебе в ту ночь, но так и не отправил.
Вера схватила ключи.
— Почему ты отдаёшь их сейчас?
— Потому что Роман позвонил мне вчера. Он сказал, что собирается найти мать. Я понял, что Лебедев уничтожит его, если узнает.
Галина вдруг выпрямилась.
— Он уже знает.
— Откуда?
Она показала на свой телефон.
На экране было сообщение от Сергея Лебедева: «Привезите оригинал карточки. Иначе мальчик исчезнет».
Я посмотрела на Веру.
— У тебя есть оригинал?
Она вынула из сумки конверт, которого раньше не показывала.
— Да. Но там не только карточка.
Внутри лежали два листа и маленькая пластиковая бирка с номером палаты. На втором листе стояла подпись Сергея Лебедева, а под ней — расчёт: сумма за лечение, сумма за ребёнка, дата передачи.
У меня потемнело в глазах.
— Он не просто усыновил его. Он купил его.
— И купил молчание твоего мужа, — сказала Вера.
Сергей взял лист, но я не позволила ему спрятать его.
— Нет. Это останется у меня.
— Марина, если мы сейчас не поедем, Романа увезут.
Мы добрались до пансиона через двадцать минут. Здание стояло за высоким забором, окна на верхнем этаже были закрыты металлическими ставнями. Сергей открыл боковую дверь ключом.
Внутри пахло хлоркой и мокрым деревом.
— Роуэн! — крикнула я.
Сверху раздался удар.
— Мама? — донёсся голос.
Я остановилась на лестнице.
Я слышала этот голос только однажды — в собственном сне, который повторялся после его смерти. Но теперь он был настоящим.
— Роуэн, я здесь!
Дверь наверху распахнулась. На пороге стоял высокий парень в зелёной толстовке. В руках он держал фотографию, которую мне прислали в коробке.
Его глаза были моими.
Он спустился на одну ступень.
— Ты правда моя мама?
Я не смогла произнести ни слова. Денис подошёл к нему первым.
— А я Денис.
Артём встал рядом.
— А я Артём. Мы… мы тоже твои братья.
Роуэн смотрел на них, и его лицо менялось с каждой секундой. Он будто пытался совместить три фотографии, хранившиеся в его голове, с тремя живыми людьми перед собой.
Потом спросил:
— Почему вы не пришли раньше?
Я поднялась к нему.
— Потому что я думала, что потеряла тебя.
— А я думал, что ты меня бросила.
Эта фраза разрезала меня пополам.
Я обняла его. Он сначала стоял неподвижно, а потом вцепился в моё пальто обеими руками. На его волосах пахло мятным шампунем. Галина отвернулась к стене.
Снизу раздались шаги.
Лебедев вошёл в холл, опираясь на трость. Рядом с ним стояли двое охранников.
— Роман, отойди от них, — сказал он.
— Меня зовут Роуэн, — ответил парень.
Лебедев побледнел.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь.
Я спустилась на несколько ступеней.
— Зато понимаю я. У меня есть карточка, расчёт и твоя подпись.
Он усмехнулся.
— Бумаги ничего не значат без человека, который их подтвердит.
Вера подняла руку.
— Я подтвержу.
Сергей сделал шаг вперёд.
— И я.
Лебедев посмотрел на него с презрением.
— Ты думаешь, твоя подпись спасёт тебя?
— Нет, — сказал Сергей. — Но, может быть, спасёт моего сына.
Денис достал телефон.
— Я отправил фотографии документов дяде Антону. Он работает в архиве области. Все копии уже у него.
Артём добавил:
— А адрес пансиона я отправил друзьям. Если мы не выйдем через десять минут, они вызовут помощь.
Лебедев медленно опустил трость.
Он затевал всё ради денег и влияния, а теперь терял единственное, что позволяло ему держать остальных в страхе: тайну.
Галина подошла к нему.
— Я привела мальчика к тебе, потому что думала, будто ты спасёшь его. Но ты превратил его жизнь в клетку.
— Ты получила деньги.
— Да.
Она достала из кармана старую медную булавку и положила её на перила.
— И восемнадцать лет платила за них своей жизнью.
Роуэн посмотрел на неё.
— Ты моя бабушка?
Галина заплакала беззвучно.
— Да.
— Тогда почему ты позволила мне думать, что у меня нет семьи?
Она не стала оправдываться.
— Потому что испугалась, что потеряю всех вас.
Роуэн кивнул, но не подошёл к ней.
Это было честнее любого прощения.
Сергей остался в холле, пока мы уходили. Я остановилась рядом с ним.
— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова назвать тебя мужем.
— Знаю.
— Но ты должен сам рассказать всё, что скрывал.
Он кивнул.
— Расскажу.
— Не ради меня. Ради него.
Сергей посмотрел на Роуэна, который стоял между Денисом и Артёмом, всё ещё сжимая фотографию.
— Ради него.
Мы вышли во двор. Роуэн остановился у фургона и достал из кармана маленький серебряный жетон.
— Я положил его в коробку, — сказал он. — Хотел, чтобы ты узнала меня, даже если не поверишь письму.
Я взяла жетон. На обратной стороне сохранился выцветший номер палаты.
— Я бы узнала тебя по одному взгляду.
— А я тебя — по запаху волос, — ответил он. — Мне всё время снился этот запах.
Денис обнял его за плечо.
— Поедем домой? Там торт.
Роуэн посмотрел на меня.
— У меня есть место за столом?
Я сжала его руку.
— Оно ждало тебя восемнадцать лет.
Когда мы вернулись, свечи на торте уже почти догорели. Артём молча снял одну тарелку с края стола и поставил рядом с братьями.
Роуэн сел между ними.
Он долго смотрел на огонь, а потом наклонился и задул последнюю свечу.
На воске осталась маленькая тёмная дорожка, похожая на след, который наконец привёл его домой.
Пропустили начало?




