ЧАСТЬ 4 — Муж назвал мою беременность обузой и бросил меня у двери с младенцем, но после звонка свекрови его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Селин первой поняла, что произошло.

— Ты сказал, что деньги чистые, — прошипела она.

Эрик отдёрнул руку.

— Замолчи.

— Ты сказал, что твоя мать согласна. Что Лилия ничего не знает. Что ребёнок вообще не имеет отношения к счёту.

Я стояла между ними, держась за спинку банковского стула. Хлоя спала у меня на руках, укрытая тем самым одеялом, которое я купила в аптеке на последние деньги. Её дыхание было ещё слабым, но ровным.

Барбара смотрела на сына так, будто перед ней оказался незнакомец.

— Ты использовал деньги своей дочери, чтобы купить долю в клинике для своей любовницы?

— Это была инвестиция, — процедил Эрик.

— В клинику, которая могла лечить её? — спросила я.

— Я собирался всё вернуть.

— Когда?

Он не ответил.

Селин нервно поправила рукав его рубашки. На её запястье сверкали мои часы, и от этого жеста меня обожгло сильнее, чем от его слов.

— Эрик, скажи им, что перевод уже нельзя отменить, — сказала она. — Иначе мы потеряем сделку.

Барбара медленно повернулась к ней.

— Вы уже потеряли её.

В кабинет вошла управляющая банка, за ней — мужчина из клиники. Он держал планшет и выглядел раздражённым.

— Подтверждение перевода отозвано, — сказал он. — Банк поставил операцию на удержание из-за подозрения на поддельную доверенность.

Эрик резко шагнул к нему.

— Вы не имеете права.

— Имеем, если документ оформлен незаконно.

— Деньги принадлежат моей семье!

Барбара усмехнулась.

— Наконец-то ты сказал правду.

Слова повисли над столом. Эрик понял, что сам признал связь между деньгами и ребёнком.

Я посмотрела на него.

— Ты только что назвал их семейными. Два дня назад ты говорил, что Хлоя — моя проблема.

Он провёл ладонью по лицу.

— Я был в отчаянии.

— Нет. Ты был жадным.

Селин отступила от него.

— Ты обещал, что клиника будет моей.

— Я обещал тебе будущее.

— На деньги больного ребёнка?

Она сняла с руки мои часы и положила их на стол. Металл тихо звякнул рядом с банковской печатью.

— Забирай свою жизнь, Эрик, — сказала она. — Я не хочу её.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент зазвонил его телефон. На экране высветилось имя владельца клиники.

— Господин Власов, — сказал он после паузы.

Мы слышали только голос с другой стороны, но не слова. Эрик побледнел и медленно сел.

— Нет. Вы не можете отменить договор.

Он слушал, сжимая телефон.

— Но у меня есть деньги.

Власов, видимо, ответил резко, потому что Эрик вскочил.

— Какие ещё сведения?

Барбара посмотрела на меня. Я поняла: в сделке была ещё одна тайна.

Эрик закончил разговор и уставился на мать.

— Ты отправила им мою переписку?

— Нет, — сказала Барбара. — Я отправила не переписку. Я отправила свидетельство о рождении Хлои и банковскую выписку.

— Зачем?

— Потому что клиника лечит детей. Владелец узнал, на какие деньги ты собираешься купить её долю, и отказался продавать человеку, который отнимает лекарство у собственной дочери.

Вот чего Эрик не ожидал. Он думал, что деньги купят ему уважение, новое положение и улыбку Селин. Но человек, у которого он хотел купить клинику, оказался врачом, видевшим сотни матерей у дверей реанимации.

Сотрудница банка передала Барбаре документ.

— Средства возвращены на защищённый счёт ребёнка. Доступ к нему будет только у законного опекуна и независимого попечителя.

Я подняла глаза.

— У Эрика не будет доступа?

— Пока не будет доказано, что он действовал в интересах дочери.

Эрик засмеялся коротко и зло.

— Вы хотите выставить меня преступником?

— Ты сам оставил подпись, — сказала я.

— Лилия, послушай. Я не хотел, чтобы всё так вышло.

Я вспомнила больничную палату, шипение небулайзера и его смех в телефоне.

— А как ты хотел?

Он подошёл ближе.

— Я боялся. Клиника была единственным шансом начать заново.

— Ты хотел начать заново, уничтожив то, что уже создал.

Барбара встала между нами.

— Не приближайся к ней.

Эрик посмотрел на мать.

— Ты выбираешь её?

— Я выбираю Хлою.

Эта фраза сломала его сильнее любого обвинения.

Вечером мы приехали в клинику «Респира». Врач Инга ждала нас у входа. Она сама принесла пакет с лекарствами и показала новый счёт, оплаченный из защищённых средств.

— Для Хлои всё будет выдано без задержек, — сказала она. — Но это не подарок. Это её право.

Я прижала дочь к груди.

— Спасибо.

— Благодарить будете, когда она начнёт спорить с вами из-за сладкого, — улыбнулась Инга.

Барбара осталась рядом. Она не пыталась оправдать сына и не просила меня простить его. Только держала папку, пока я подписывала документы о попечительстве.

Эрик приехал туда под утро. Один. Селин не пришла.

Он стоял у стойки, пока я выходила из кабинета с Хлоей.

— Можно мне её увидеть? — спросил он.

Я остановилась.

— Не сейчас.

— Я её отец.

— Отец — это не слово в свидетельстве. Это человек, который приходит, когда ребёнку трудно дышать.

Он опустил глаза на маленькое лицо Хлои.

— Я могу всё исправить.

— Начни с того, что подпишешь отказ от доступа к её деньгам и согласишься на встречи только в присутствии специалиста.

— Ты хочешь отнять у меня дочь?

— Нет. Я хочу, чтобы она никогда не сомневалась, кто рядом с ней безопасен.

Он подписал бумаги в тот же день. Не из раскаяния. Сначала — потому что без этого не мог получить долю клиники и избежать обвинений в подделке. Но позже, когда ему предложили увидеть Хлою через стекло, он пришёл без цветов, подарков и красивых обещаний.

Он просто стоял и смотрел, как она дышит.

Барбара не пустила его ближе.

— Сначала научись приходить вовремя, — сказала она.

Эрик кивнул.

Я не знала, станет ли он когда-нибудь отцом. Это уже не зависело от его подписей.

Зато знала другое: Хлоя больше не будет лечиться за закрытой дверью, пока её отец покупает чужую мечту.

Через несколько дней врач сняла с аппарата маленький прозрачный колпачок и передала его мне. Хлоя нахмурилась, сжала кулачок и впервые издала не плач, а сердитый звук.

— Слышишь? — сказала Инга. — Требует выпустить её на волю.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

Барбара достала из сумки красную ленту с белыми ромбами и аккуратно привязала её к ручке детской коляски.

— Пусть все знают, куда идти, — сказала она.

Хлоя снова сжала кулачок, будто уже спорила с целым миром.

А на папке с её документами появилась новая надпись, сделанная рукой Барбары: «Лечение Хлои. Не трогать».

Оцените статью