ЧАСТЬ 4
Человеком оказался отец Андрея.
Он сидел в третьем ряду, рядом с тётей Валентиной, и держал на коленях шляпу, хотя в церкви было тепло. Когда все повернулись к нему, он медленно поднялся.
— Я видел, — сказал он.
Андрей резко обернулся.
— Папа, не вмешивайся.
— Я уже вмешался, когда поставил тебя в ту машину.
В коридоре пахло лилиями и горячим воском. Белая лента на ближайшей скамье свисала до пола и шевелилась от сквозняка.
Отец Андрея подошёл к нам, опираясь на трость.
— Неделю назад он попросил меня отвезти его в клинику. Сказал, что хочет решить вопрос с вашей работой до свадьбы.
Андрей побледнел.
— Ты обещал молчать.
— Я обещал помочь тебе жениться, а не помочь тебе обмануть женщину.
Эти слова ударили по нему сильнее, чем мои обвинения. Он всё ещё держал моё кольцо, словно маленький металлический предмет мог вернуть ему власть над разговором.
— Что именно вы видели? — спросила я.
— Он заполнял заявление в машине. Потом сказал, что подпишет за вас, потому что вы «слишком долго будете сомневаться». Я спросил, понимает ли он, что делает. Он ответил: «После венчания она никуда не денется».
Мама закрыла глаза.
Ирина тихо выругалась.
Оксана отвернулась к стене.
Андрей ударил ладонью по подоконнику.
— Я хотел защитить семью!
— Какую? — спросила я. — Ту, которую ты ещё даже не создал, или ту, где ты уже назначил меня обслуживающим персоналом?
— Я устал быть тем, кто всем должен.
В его голосе впервые прозвучала не уверенность, а растерянность.
— Оксана просила помощи. Я обещал ей, что у детей будет нормальная жизнь. Агентство требовало поручителя. Я думал, если ты станешь моей женой, ты поймёшь.
Оксана повернулась.
— Я просила тебя найти недорогой садик. Я не просила красть у неё работу.
— Ты сказала, что денег нет.
— Я сказала, что мне страшно. Это не было разрешением распоряжаться Наталией.
Вот чего я не знала: Оксана не хотела использовать меня. Она поверила брату, потому что он показал ей поддельное письмо, будто я согласилась помогать. Он убедил её, что свадьба уже всё решит.
Вера Павловна передала ей копию письма.
Оксана прочитала его до конца, и по её щекам потекли слёзы.
— Я отправила детям документы в новый садик сегодня утром, — сказала она. — Мест пока нет, но заведующая обещала поставить их в очередь.
— А до понедельника? — спросил Андрей.
Оксана посмотрела ему прямо в лицо.
— До понедельника ты будешь сидеть с ними сам.
— Я работаю.
— Я тоже работала, пока не ушла с работы из-за твоих обещаний.
Это был новый поворот, которого я не ожидала. Оксана не просто забрала детей из садика. Она две недели назад уволилась с подработки в пекарне, потому что Андрей уверял её: после свадьбы Наталия будет помогать, а они смогут устроить детей в более дешёвый сад.
Я посмотрела на троих малышей, которых привели в зал. Марийка держала лист бумаги с фиолетовыми цветами. Богдан крутил в руках деревянную машинку, а Остап заснул на плече тёти Валентины.
Андрей заметил детей и шагнул к ним.
— Марийка, пойдём, нам нужно домой.
Девочка спряталась за Оксану.
— Я хочу к Наталии.
Внутри меня всё болезненно сжалось.
Я опустилась перед ней на колени.
— Я рядом, милая. Но сегодня тебе нужно идти с мамой.
— Ты больше не придёшь?
Этот вопрос оказался тяжелее всех взрослых слов.
Я посмотрела на Оксану.
— Я не обещаю быть вашей няней. Но я не исчезну из вашей жизни только потому, что ваш дядя всё испортил.
Андрей закрыл глаза.
Я не хотела, чтобы дети запомнили этот день как день, когда взрослая любовь превратилась в наказание.
Но и позволить ему спрятать правду за их слезами не могла.
Вера Павловна попросила ведущего позвать гостей в зал. Я встала рядом с мамой.
— Мы не будем устраивать церемонию, — сказала я. — Свадьбы не будет.
По залу прошёл тяжёлый вздох.
Кто-то начал плакать. Кто-то отвернулся. А один из дальних родственников Андрея тихо сказал:
— И правильно.
Андрей подошёл ко мне, когда гости стали расходиться.
— Наталия, я могу всё исправить.
— Займись тем, что действительно можешь исправить.
— Договор с квартирой ещё не подписан.
— Тогда откажись от него.
— Я откажусь.
— И письменно подтверди агентству, что я не поручитель.
— Подтвержу.
— И скажи Оксане правду о каждом своём обещании.
Он посмотрел на сестру.
— Я солгал тебе.
Оксана плакала, но не подошла к нему.
— Это я уже поняла.
Вера Павловна забрала заявление об увольнении и разорвала его пополам.
— В понедельник я жду вас в кабинете. Но повышение вы получите не из жалости.
— Я знаю.
— Придётся научиться говорить «нет» пациентам, врачам и родственникам.
Я посмотрела на Андрея.
— Начну сегодня.
Он вернул мне кольцо. Я убрала его в карман, но не надела.
После того как гости разошлись, Оксана осталась возле колонны. На ней было зелёное платье, а на рукаве засохло пятно от детской каши.
— Ты имеешь право больше никогда со мной не разговаривать, — сказала она.
— Имею.
— Но я хочу вернуть тебе деньги за те дни, когда ты сидела с детьми.
— Это не вернёт моё время.
— Знаю. Поэтому я нашла вечернюю работу в прачечной. Если получится устроить детей в сад, буду работать утром и вечером, пока не выплачу всё.
Я поверила ей не сразу. Но она не просила простить её. Она принесла расписание, адрес садика и заявление на восстановление в пекарне.
Это было больше похоже на ответственность, чем на раскаяние.
— Я помогу заполнить документы, — сказала я. — Один раз.
Оксана кивнула.
— Один раз — это уже честно.
Андрей стоял в стороне. Его отец подошёл к нему и положил ладонь на плечо.
— Поехали.
— Я сам.
— Сам ты уже приехал. Посмотри, куда приехал.
Андрей поднял глаза на украшенный цветами алтарь. Там, где должна была стоять я, лежал забытый букет белых роз.
Он не пошёл за мной.
Я вышла из церкви не через главный проход, а через боковую дверь, потому что там меня ждала Ирина с моей сумкой и туфлями без упаковки. Я сняла свадебные туфли и надела удобные серые балетки.
— Ты как? — спросила она.
— Пока не знаю.
— В понедельник работа.
— В понедельник работа.
Утром следующего дня я приехала в клинику раньше всех. На моём столе лежала папка с новым расписанием и записка Веры Павловны: «Восемь утра. Кабинет три. Без жениха».
Я улыбнулась, но не потому, что всё стало легко.
Просто эта записка была первой вещью за последние недели, в которой никто не решал за меня.
В обед позвонила Оксана.
— Марийка хочет кое-что передать.
Через час она пришла с детьми. Марийка протянула мне рисунок. На нём были фиолетовые цветы, три маленькие фигурки и большая женщина в белом платье, перечёркнутая красным карандашом.
— Я нарисовала другой конец, — сказала она.
— Какой?
— Ты не выходишь замуж за дядю Андрея. Ты остаёшься Наталией.
Я прижала рисунок к груди.
На обратной стороне детскими буквами было написано: «Наталия работает там, где ей нравится».
Я прикрепила лист к доске объявлений в кабинете, рядом с расписанием пациентов.
А когда Марийка спросила, можно ли ей прийти ко мне после сада и показать новый рисунок, я ответила:
— Можно. Но сначала спросим твою маму и запишем это в календарь.
Оксана улыбнулась сквозь слёзы.
А маленький Остап хлопнул ладонью по моему столу, и фиолетовый цветок на рисунке дрогнул от его удара.




