ЧАСТЬ 4
— Передайте телефон мне, — сказала я.
Дантэ не сразу протянул его.
На аэродроме гудели двигатели, охранники держали Лоренцо под руки, а миссис Доннелли всё ещё прижимала к груди жестяную коробку. Но для меня исчезло всё, кроме голоса в трубке.
— Клара? — спросил незнакомец.
— Да.
— Меня зовут Элиас Вега. Я работал бухгалтером у Витторио Руссо. Лоренцо велел убить меня в ночь нападения на склад. Я успел спрятаться.
Я посмотрела на Дантэ.
— Почему вы звоните сейчас?
— Потому что услышал, что бумаги нашли. И потому что должен сказать вам правду до того, как вы сядете в поезд.
Лоренцо дёрнулся.
— Не слушай его! Он врёт!
Элиас продолжил:
— Ребёнок не от Лоренцо. И не от другого мужчины. Но Дантэ должен узнать, почему его отец оставил распоряжение о наследнике.
Дантэ взял телефон у меня.
— Говори.
— Витторио знал, что Лоренцо готовит переворот. Он составил запасной план. Если у тебя появится ребёнок, доля компании перейдёт не тебе и не Лоренцо, а в независимый фонд. Ты не сможешь продать её, заложить или передать человеку, который управляет тобой через страх.
Дантэ посмотрел на меня так, будто получил удар.
— Поэтому он хотел, чтобы я никогда не узнал о ребёнке, — сказал он.
— Поэтому Лоренцо следил за Кларой, — ответил Элиас. — Он не боялся её побега. Он боялся рождения ребёнка.
У меня похолодели ладони.
Я вспомнила машину без номеров возле кафе, незнакомого мужчину у аптеки, шаги в саду поздним вечером. Я думала, что просто стала осторожной.
Меня действительно охраняли.
Только не от Дантэ.
— Где вы? — спросил Дантэ.
— В старой мастерской Витторио, у канала. Но у меня есть ещё одна вещь. Оригинал завещания. И там указано имя человека, который должен стать опекуном ребёнка, если с вами обоими что-то случится.
— Кто это? — спросила я.
Элиас помолчал.
— Ваша мать.
Я перестала дышать.
Моя мать умерла, когда мне было девять лет. Так мне сказали. Дантэ знал эту историю. Я сама повторяла её столько раз, что перестала задаваться вопросами.
— Это невозможно, — прошептала я.
— Витторио не верил в её смерть. Он нашёл записи, что она сменила имя и уехала на север. Она была свидетелем первого преступления Лоренцо.
Дантэ отключил телефон.
Лоренцо усмехнулся, хотя охранник прижимал его к машине.
— Ты правда поверишь призраку? Твоя жена просто нашла удобную сказку, чтобы удержать тебя рядом.
Я повернулась к нему.
— Тогда почему вы знали про папку в подкладке?
Он замер.
Я продолжила:
— Почему знали, что я собираюсь уехать? Почему отправили человека к вокзалу ещё утром?
Дантэ резко взглянул на Марко.
Марко кивнул.
— Машину нашли у служебного входа. В багажнике были верёвки и мешок.
Лоренцо дёрнулся так резко, что охранники едва удержали его.
— Я хотел только поговорить!
— С мешком? — спросила миссис Доннелли.
Он замолчал, глядя на неё.
Дантэ подошёл ко мне. Между нами оставалось меньше шага, но я всё равно отступила.
— Клара, я не знал, — сказал он.
— Ты знал достаточно, чтобы я боялась сказать тебе о собственном ребёнке.
Он опустил взгляд на моё пальто.
— Я слышала, как ты говорил, что ребёнка в этом доме не будет.
— Я говорил о наследнике. О том, что моя жизнь не должна достаться ему. Я не говорил, что не хочу быть отцом.
— Но ты ни разу не пришёл ко мне ночью. Ни разу не спросил, почему я плачу в ванной.
— Я думал, ты меня ненавидишь.
— Я старалась выжить рядом с тобой.
Эта фраза ударила сильнее, чем обвинение.
Дантэ снял с пальца перстень с гербом Руссо и положил его на капот.
— Вот что я сделаю. Я передам управление фондом независимым людям. Не тебе, не мне и не Лоренцо. Тебе будут принадлежать документы на ребёнка, деньги и право уехать. Никто не станет искать тебя.
— А если я уйду?
— Я буду знать, где ты, только если ты сама сообщишь.
— А если останусь?
— Тогда я продам этот самолёт и начну с того, что ты потребуешь: отдельный дом, охрана без подчинения мне и возможность самой решать, как растить ребёнка.
Я смотрела на него и не могла понять, где заканчивается страх и начинается надежда.
Лоренцо вдруг рассмеялся.
— Ты думаешь, она станет тебе верить после этого? Она уйдёт, как только поймёт, кто ты на самом деле.
Дантэ повернулся к нему.
— Возможно.
Лоренцо растерялся.
— Что?
— Возможно, она уйдёт. И я не стану удерживать её.
Это был первый удар, которого Лоренцо не ожидал. Он строил власть на том, что Дантэ всегда удерживает своё.
Но я уже не была его вещью.
Мы не полетели в Палермо. Дантэ отправил самолёт пустым, а сам поехал со мной к каналу, в мастерскую Витторио. Лоренцо оставили под охраной до приезда нотариуса и финансовых проверяющих; его империя рассыпалась не из-за выстрела, а из-за подписей, которые он считал надёжно спрятанными.
Элиас ждал в мастерской за верстаком. Он был худым, седым и держал папку обеими руками.
— Я думал, вы не приедете, — сказал он.
— Я тоже, — ответила я.
Он передал мне оригинал завещания.
Внизу действительно стояло имя моей матери: Анна Морено. Не умерла. Не исчезла. Жива в небольшом городе на севере, где двадцать лет преподавала музыку под чужой фамилией.
Я не заплакала.
Я просто положила ладонь на живот.
Ребёнок толкнулся, словно напомнил, что самое важное было рядом всё это время.
Дантэ отошёл к окну мастерской, но не стал смотреть наружу. Он смотрел на старый чертёж порта, где красным карандашом Витторио отметил место будущего фонда.
— Ты можешь позвонить ей, — сказал он.
— Не сейчас.
— Когда захочешь.
— Я знаю.
На столе лежал его старый угольный плащ. В подкладке зиял разрез, через который вышли бумаги, способные разрушить целую семью.
Я взяла иглу и катушку крепкой коричневой нити, которую нашла в ящике Витторио.
Дантэ посмотрел на мои руки.
— Ты собираешься зашить его?
— Нет, — сказала я. — Оставлю разрез. Пусть каждый, кто наденет его, помнит, что самые опасные тайны прячутся не под замком.
Он кивнул.
Потом тихо спросил:
— Можно мне почувствовать?
Я долго смотрела на его ладонь.
А затем сама положила её поверх своей.
Ребёнок ударил изнутри именно в то место, где когда-то Дантэ держал первую пуговицу.
Он вздрогнул.
Я не улыбнулась ему и не сказала, что простила. Для этого было слишком рано.
Но руку не убрала.
На столе рядом с завещанием лежал телефон, и на его экране уже был набран номер Анны Морено.
Дантэ посмотрел на него.
— Позвонишь?
Я нажала вызов.
В трубке пошли длинные гудки, а под моей ладонью ребёнок снова толкнулся — прямо в незашитый разрез старого пальто.
Пропустили начало?




