ЧАСТЬ 4
Я не сразу ответила.
На экране действительно стояло имя моей матери — Нины Вороновой. Её старый ключ доступа хранился в архиве компании и должен был быть уничтожен после её смерти.
Юлиан выпрямился.
— Видишь? Это не я. Кто-то ещё всё это устроил.
— Ты только что сказал, что это невозможно.
— Потому что я не знал о ключе.
Лора резко повернулась к нему.
— Ты знал. Виктор нашёл переписку, где ты спрашивал, сохранился ли резервный носитель Нины.
— Лора, ты не понимаешь, о чём говоришь.
— Понимаю. Ты хотел, чтобы после перевода все решили: распоряжение отдала Елена, а потом она исчезла вместе с деньгами.
В салоне стало тесно от чужого внимания. Пассажиры уже не притворялись, что не слышат. Марина закрыла занавеску, оставив нас в небольшом отсеке перед кухней.
Я попросила банк не отключать соединение.
— Что произойдёт после посадки?
— Если код не будет подтверждён, перевод останется заблокированным. Но доступ к архиву сохранится у того, кто предъявит резервный ключ.
— Значит, кто-то встретит нас в аэропорту.
— Уже встретил, — сказал Юлиан.
Он показал на экран своего телефона. Там было короткое сообщение: «Носитель у меня. Если хочешь вернуть себе имя, привези Елену».
Я прочитала его дважды.
— Ты знал, что тебя шантажируют?
— Я собирался решить это.
— Поэтому взял меня в самолёт?
— Я не брал тебя. Я думал, что ты останешься в Далласе.
— Ты думал, что я не проверю список пассажиров на собственном рейсе?
Он промолчал, но не потому, что раскаялся. Он просчитывал варианты.
До посадки оставалось сорок минут. Я передала банку код блокировки, а Марина отвела Лору в служебную часть, чтобы та могла спокойно объяснить всё командиру. Юлиан остался напротив меня.
— Ты не понимаешь, что будет, — сказал он тише. — Виктор хочет уничтожить компанию. Он украл резервный носитель, а теперь прикрывается тобой.
— Тогда почему он назвал тебе имя моей матери?
Юлиан сжал телефон.
— Потому что я сам ему его сказал.
Это признание прозвучало буднично. Именно поэтому оно оказалось страшнее крика.
Он признал, что использовал ключ Нины, чтобы создать видимость моего приказа. Он признал, что подделал соглашение о передаче собственности. Он признал, что хотел улететь с Лорой, оставив мне долги и репутацию мошенницы.
Но оставался Виктор.
В Мадриде мы не пошли к главному выходу. Командир провёл нас через закрытый коридор к служебному терминалу. Там, под резким светом ламп, стоял сухощавый мужчина с металлическим чемоданом.
— Виктор? — спросила я.
— Да.
— Почему вы помогали Юлиану?
Он снял очки и провёл пальцем по красной отметине на переносице.
— Потому что сначала верил ему. Потом он приказал закрыть выплаты моей дочери, когда я отказался проводить последний перевод.
Юлиан бросился к чемодану, но Виктор отступил.
— Не трогай его.
— Ты обещал мне долю, — сказал Юлиан.
— Я обещал, что передам носитель, если ты привезёшь Елену. Она должна была подписать отказ от компании.
— А ты решил продать меня?
— Нет. Я решил вернуть ей то, что ты украл.
Виктор открыл чемодан. Внутри лежал небольшой медный накопитель, прикреплённый к красной ленте. Моя мать носила такую ленту на связке ключей. Я узнала её мгновенно.
На накопителе хранился не только архив. Там было её последнее распоряжение для совета директоров.
Юлиан усмехнулся.
— Нина умерла, не успев ничего изменить.
— Она успела, — сказала я.
Виктор подключил носитель к защищённому терминалу. На экране появился отсканированный документ. Моя мать передавала мне право единоличного решающего голоса на случай, если Юлиан попытается вывести активы компании или подделает внутренние разрешения.
Подпись была поставлена за два месяца до её смерти.
Я вспомнила тот день. Мама тогда позвонила мне из больницы и попросила приехать, но я была в Сингапуре на переговорах. Юлиан сказал, что она просто хотела попрощаться и не хотела меня отвлекать.
Я повернулась к нему.
— Ты не передал мне её письмо.
— Она была больна. Она не понимала, что подписывает.
— Она понимала достаточно, чтобы защитить компанию от тебя.
Виктор открыл ещё один файл. Это был журнал доступа. В нём стояли даты, номера устройств и все попытки Юлиана войти в архив под именем моей матери.
Лора закрыла рот ладонью.
Юлиан отступил к металлическому столу.
— Я хотел только начать заново.
— Нет, — сказала я. — Ты хотел, чтобы я отвечала за твой побег.
Он посмотрел на Лору.
— Ты ведь всё равно уйдёшь со мной?
Она сняла с шеи пантеру и положила её на стол.
— Я пришла сюда не за тобой.
Юлиан уставился на кулон.
— Это подарок.
— Это улика. И долг, который я верну компании.
Банк подтвердил окончательную блокировку перевода. Затем пришло второе сообщение: совет директоров признал распоряжение Нины действующим. Юлиан лишался доступа к счетам и права подписывать документы до внутреннего разбирательства.
Я могла передать материалы властям. Но Виктору и сотням сотрудников это не вернуло бы зарплаты за следующий месяц. Поэтому я выбрала другое.
Я потребовала от Юлиана подписать передачу всех полномочий, вернуть личные расходы и оставить долю в компании в залоге до завершения проверки. Он отказался.
Тогда Лора положила перед ним договор.
— Подпиши. Иначе я передам всё журналистам, включая сведения о том, как ты шантажировал Виктора.
— Ты меня уничтожишь.
— Нет, — сказала она. — Ты сделал это сам, когда решил, что люди вокруг тебя ничего не видят.
Юлиан долго смотрел на бумагу. Потом взял ручку.
Рука у него дрожала.
Не от страха перед наказанием. От понимания, что деньги больше не смогут купить ему прежнюю жизнь.
Он подписал документы.
Потом снял с пальца обручальное кольцо и положил рядом.
— Забери. Тебе оно больше не нужно.
Я не прикоснулась к кольцу.
— Оно никогда не было доказательством любви.
Мы вернулись в самолёт за моим планшетом. На втором ряду Лора сидела одна. Пантера лежала в прозрачном пакете для вещественных материалов, а рядом стояла кожаная сумка Юлиана — та самая, которую я подарила ему на годовщину.
— Что с ней делать? — спросила Марина.
Я посмотрела на сумку.
— Передайте её Виктору. Там документы для выплат сотрудникам.
Марина кивнула.
Юлиан остановился у выхода.
— Елена.
Я не обернулась.
— Твоя мама оставила тебе компанию. А ты оставила мне только пустую комнату.
— Нет, Юлиан. Ты оставил себе пустую жизнь. Комната здесь ни при чём.
На столике осталась золотая пантера. Её маленькие лапы цеплялись за край прозрачного пакета, будто она всё ещё пыталась вырваться из чужих рук.
Я взяла планшет, открыла список сотрудников и нажала кнопку отправки зарплат.
В строке назначения впервые стояло не имя Юлиана, а название компании, которую мы когда-то построили вместе.
И под ним — подпись моей матери, похожая на тонкую красную ленту через всю страницу.




