ЧАСТЬ 4
…я выхватила телефон у Виктора.
— Мама, что ты сказала?
В трубке послышался плач.
— Я нашла медицинскую папку. Здесь стоит дата… Елена, я не знаю, как она у неё оказалась.
Андрей сделал шаг ко мне.
— Не слушай её.
Я посмотрела на него.
— Почему?
Он остановился.
— Потому что это уже не имеет отношения к свадьбе.
— К моей беременности имеет.
Наталья стояла у стола, прижимая ладони к платью. Белая ткань смялась под её пальцами.
— Мама, отнеси папку Виктору Сергеевичу, — сказала я.
— Я боюсь.
— Я тоже боюсь. Но отнеси.
Мама появилась через минуту. В руках у неё была коричневая медицинская папка с разорванным уголком. На обложке стояло моё имя и дата госпитализации.
Я узнала эту дату сразу.
День, когда потеряла пятого ребёнка.
У меня подкосились колени, и Ольга успела подхватить меня за локоть.
— Елена, присядь.
— Нет. Я хочу знать.
Виктор Сергеевич открыл папку. Внутри лежала выписка из частной клиники, копия моего заявления и лист с подписью врача.
— Здесь указано, что вы отказались от срочного лечения, — сказал он.
— Я не отказывалась.
— Я знаю. Ваша подпись подделана.
Я услышала собственное дыхание.
Андрей закрыл глаза.
— Наташа сказала, что ты подписала бумаги.
— Ты был со мной в больнице.
— Я приехал после.
— Ты приехал через четыре часа.
Он не спорил.
В тот день я лежала в палате одна, потому что Андрей якобы застрял на совещании. Теперь я поняла: он не застрял.
Он выбирал, кому верить.
Наталья отступила к стене.
— Я не хотела, чтобы ребёнок умер.
В зале раздался тяжёлый вздох.
— Что ты сделала? — спросила я.
— Я позвонила в клинику и сказала, что ты отказалась от процедуры. Я думала, Андрей бросит тебя, если ребёнок не выживет. Я хотела, чтобы он был со мной.
Мама закрыла лицо руками.
— Господи, Наташа…
— Ты знала? — спросила я.
Она заплакала.
— Я узнала после. Она сказала, что всё исправит.
Моя боль не исчезла. Но впервые у неё появилось имя.
Виктор Сергеевич аккуратно положил документы рядом с фотографией.
— Эти бумаги подтверждают подделку. Но решение принимать будете вы, Елена.
— Нет, — сказал Андрей. — Решение будем принимать вместе.
Я повернулась к нему.
— Мы больше ничего не будем принимать вместе.
— Я виноват.
— Ты не просто изменил мне. Ты отдал мою жизнь человеку, которому сам не доверял.
— Я могу всё исправить.
— Ребёнка ты не вернёшь.
Он побледнел, но продолжил:
— Тогда позволь мне хотя бы защитить детей.
Маша шагнула вперёд.
— Папа, ты хочешь защитить нас или дом?
Андрей посмотрел на неё, и его лицо изменилось.
— Вас.
— Тогда подпиши отказ от дома.
В зале все зашевелились.
Виктор Сергеевич медленно поднял взгляд.
— Маша, ты понимаешь, о чём просишь?
— Да. Если папа правда хочет исправить то, что сделал, он не должен забирать у нас место, где мы живём.
Андрей подошёл к столу.
— Я подпишу.
Наталья резко повернулась.
— Ты не можешь! Это единственное, ради чего мы всё устроили!
Так она выдала себя.
Не любовь. Не счастье. Дом.
Андрей взял ручку, но рука у него дрожала.
— Наташа, свадьбы не будет.
— Ты обещал мне.
— Я слишком много обещал не тем людям.
Он подписал отказ от любых прав на дом и семейные счета. Виктор заверил документ, а затем передал его мне.
Я не почувствовала победы.
Только усталость.
Сергей получил подтверждение перевода на лечение дочери. Андрей перечислил ему деньги из собственных средств, отказавшись от машины, которую собирался подарить Наталье.
— Почему ты помогаешь ему? — спросила я.
Сергей застегнул папку.
— Я помогаю своей дочери. А он впервые платит не словами.
Наталью мама увезла сама. Перед выходом сестра остановилась рядом со мной.
— Ты всегда была любимой.
— Нет, Наташа. Я просто не просила чужое.
Она заплакала.
Я не обняла её.
Но и не отвернулась.
Андрей подошёл к детям. Маша держала старую фотографию.
— Папа, ты придёшь на собрание в школе?
— Если ты разрешишь.
— Придёшь. Но сначала расскажешь правду младшим.
Он кивнул.
— Всю?
— Всю.
Когда мы вышли из зала, Маша вложила фотографию мне в ладонь.
— Мама, а надпись сзади оставим?
Я перевернула снимок. Чернила почти выцвели, но слова всё ещё читались.
«Лене. Если однажды Наташа скажет, что я сам оставил тебя, не верь ей».
Я достала ручку из сумки и дописала под ними одну строку.
«Но и не верь мне без доказательств».
Маша прочитала и кивнула.
А потом спрятала фотографию обратно в папку — рядом с документом, который вернул детям их дом.
На свадебном столе так и остался нетронутый торт. На его белой глазури золотыми буквами было выведено имя Натальи.
Маша взяла нож и разрезала его первой.
— Это теперь не свадьба, — сказала она. — Это просто торт.
И впервые за весь день я улыбнулась не потому, что кто-то проиграл, а потому что моя дочь сама выбрала, какой будет следующая страница.




