ЧАСТЬ 4
Папка была тонкой, почти невесомой, но Вера Павловна держала её обеими руками, словно боялась уронить.
Сергей стоял у двери.
— Мама, убери это.
— Я больше ничего не уберу.
Катя прижимала к себе красную папку. Андрей остался в коридоре, рядом с ним стоял Максим — напряжённый, готовый защищаться, хотя ещё не знал от кого.
Вера Павловна раскрыла папку. На первом листе была банковская расписка. Сергей получил от неё деньги не на первый взнос за наш дом, как утверждал в соглашении, а на погашение старого долга. Дом мы купили на мои средства и в ипотеку, оформленную на меня.
Я перечитала расписку дважды.
— Ты говорил, твоя мать помогла нам.
— Она помогла мне.
— А ты потратил деньги на другое.
— Я собирался вернуть.
— Пять лет?
Сергей отвёл глаза.
Елена Андреевна положила рядом выписку со счёта. Каждый месяц Сергей переводил крупные суммы женщине по имени Лариса.
Я знала её: они работали вместе в строительной фирме. Однажды Сергей сказал, что Лариса просит помощи для больного отца. Я поверила и даже не спросила, сколько он ей отправил.
— Это не то, что ты думаешь, — произнёс Сергей.
— Тогда объясни.
Он посмотрел на мать, на Катю, потом на меня.
— Лариса знала о сделке. Обещала найти покупателя на дом и помочь мне открыть мастерскую в другом городе.
— В другом городе?
— Я хотел начать сначала.
Катя нахмурилась:
— Без нас?
Сергей вздрогнул. Но я уже смотрела на последний лист. В заявлении для нотариуса он утверждал, будто я получила от него деньги на покупку дома и добровольно передаю ему долю. Внизу стояла моя поддельная подпись.
— Ты подделал мою подпись.
— Я бы не использовал заявление, если бы ты согласилась сама.
— Значит, приготовил запасной способ.
— Я боялся, что ты заберёшь детей и оставишь меня ни с чем.
— А ты решил оставить нас ни с чем первым.
Вера Павловна ударила ладонью по столу.
— Ты обещал, что дом останется Наташе!
— Я ошибся.
— Нет. Ты выбрал.
Сергей опустил голову. Мне не стало легче. Вместо ярости я чувствовала такую усталость, что даже плакать не было сил.
Андрей подошёл ко мне.
— Дети могут поехать ко мне сегодня. Я отменю поездку.
Максим покачал головой:
— Мы не оставим маму одну.
— Вы не обязаны быть её охраной, — ответил Андрей.
Я положила руку сыну на плечо.
— Он прав. Я хочу, чтобы вы были рядом не из страха.
Сергей шагнул ко мне.
— Наташа, я всё исправлю. Откажусь от доли, верну деньги, поговорю с Ларисой. Не разрушай семью из-за одной ошибки.
— Это не одна ошибка. Ты месяцами готовил жизнь, в которой нас не должно было быть.
— А если я скажу, что люблю тебя?
— Я поверю, что ты можешь любить меня и всё равно причинять мне вред.
Он замолчал. Тогда Вера Павловна вынула из папки ещё одно письмо Сергея, написанное вскоре после нашей свадьбы. К нему прилагались расписка и нотариальное заявление о передаче ему денег. В письме Сергей признавался матери, что женился на мне не только из любви: ему нужен был мой дом, чтобы закрыть долги и получить кредит под залог.
Я читала медленно. Каждая строка словно отнимала у нашего брака ещё один год.
Катя подошла ближе.
— Мам, ты плачешь?
— Нет. Просто прощаюсь с тем, кем считала Сергея.
Его телефон зазвонил. На экране было имя Ларисы. Сергей не ответил. Телефон зазвонил снова, и появилось сообщение: «Покупатель приехал. Если сегодня не будет подписи, я расскажу ей про ребёнка».
Все замерли. Сергей выронил телефон. Я подняла его с пола.
— У тебя есть ребёнок?
Он закрыл глаза.
— Я не знал, как тебе сказать.
— Зато знал, как продать мой дом.
Через сорок минут приехала Лариса. Она стояла в подъезде, бледная, без пальто, с папкой медицинских справок.
— Я не знала, что он собирается оставить вас без жилья, — сказала она. — Сергей уверял, что дом оформлен на него. Я беременна. После продажи он обещал, что мы уедем и начнём жить вместе.
— Лариса, не здесь, — прошептал Сергей.
— Именно здесь. Я больше не буду тебя прикрывать.
Она передала мне копию их переписки и расписку: Сергей обещал ей половину денег от продажи. Теперь я понимала, зачем он хотел оставить моих детей дома. Он пытался купить себе новую семью за счёт моего дома, моих денег и моей подписи.
Вера Павловна сняла с пальца тонкое кольцо и положила перед сыном.
— Это кольцо твоего отца. Я хотела отдать его тебе, когда станешь честным человеком. Забери. Мне больше нечего тебе передавать.
Сергей даже не прикоснулся к кольцу.
В соседнем кабинете я отозвала документы, которые он успел подать. Поддельную подпись передали на проверку, а мои права на дом подтвердили первоначальными платёжными документами. Я не хотела бесконечной войны, но и позволить Сергею переписать мою жизнь одним росчерком не могла.
Он уехал в пустую квартиру Веры Павловны: она дала ему ключи, но забрала доверенность, банковские карты и право распоряжаться её деньгами.
— Пусть сам оплачивает долги, — сказала она. — И сам объясняет Ларисе, почему обещал ей чужой дом.
Андрей забрал детей на несколько дней. Максим задержался в прихожей, натягивая ботинки. Пальцы всё ещё сжимали край толстовки.
— Мам, ты справишься?
— Справлюсь. Но мне понадобится твоя помощь.
— Какая?
— Разобрать кладовку. Там твои старые лыжи и Катина коробка с гирляндами. Новый год всё-таки будет.
Он улыбнулся не сразу.
— С нами?
— С нами. И без приглашений, которые надо заслуживать.
Тридцать первого вечером мы накрыли стол дома. Не идеально: холодец так и стоял в холодильнике, Максим отказался пробовать салат, а бумажная звезда, которую Катя повесила на люстру, всё время падала. Но никто не делал вид, что нас слишком много.
Позже Вера Павловна приехала одна. Она поставила на стол контейнер с холодцом.
— В этот раз записку я написала сама, — сказала она Кате.
Дочь развернула бумажку и прочитала:
— «К столу. Для нашей семьи».
Вера Павловна заплакала. Я не стала её утешать словами, только придвинула ей стул рядом с детьми.
Сергей не позвонил. Лариса тоже. Их история продолжалась где-то за пределами моего дома и больше не управляла моими решениями.
Перед полуночью Максим достал старую электрическую гирлянду. Одной лампочки не хватало, и он долго разбирался, почему она не загорается.
— Мам, держи вилку.
— Только не перепутай провода.
— Я уже не маленький.
— Знаю.
Он включил гирлянду. Загорелись все лампочки, кроме одной — над красной папкой Кати.
Дочь подняла глаза:
— Пусть эта не горит. Мы и так всё увидели.
Я впервые за весь день улыбнулась и положила лист с поддельной подписью на стол — не на память о Сергее, а как доказательство того, что мой настоящий Новый год начался не с его разрешения.
«К столу. Для нашей семьи», — прочитала Катя ещё раз, и на этот раз никто не остался за дверью.




