ЧАСТЬ 4 — Я попросила незнакомца станцевать, чтобы спрятаться от бывшего, но его спокойный взгляд заставил Этана побледнеть

ЧАСТЬ 4

— Дайте письмо, — сказала я.
Николай не двинулся.
— Сначала мы выясним, кто его отправил.
— Если это от Томаса, каждая секунда важна.
— Если это ловушка, каждая секунда тоже важна.
Он вырвал телефон из руки охранника, который принёс сообщение, и включил громкую связь.
— Докладывай.
— Склад пуст. На полу кровь, но следов борьбы нет. В рюкзаке только ключи, зарядное устройство и конверт. Печать не вскрыта.
Я услышала хриплый вдох Миры.
— Они забрали его.
Этан, всё ещё сидевший у рояля, поднял голову.
— Я не знаю, где Томас.
— Но знаешь, кто знает, — ответила я.
Он усмехнулся, и эта усмешка была хуже любого крика.
— Ты думаешь, Воронов рассказал тебе всю правду?
Николай повернулся к нему.
— Продолжай.
— Твой любимый братец не жертва. Он сам пришёл ко мне.
Я шагнула к Этану.
— Не смей.
— Он хотел денег. Много. Сказал, что Клэр ничего не понимает в счетах и подпишет всё, что ей дадут. Потом испугался и начал угрожать мне.
— Томас не мог так поступить.
— Люди могут многое, когда им нужны деньги.
Мира резко побледнела.
— Он врёт. Томас нашёл переводы раньше Клэр. Он пришёл ко мне и хотел передать копии кому-то из фонда.
— Почему ты молчала? — спросила я.
— Потому что Этан держал моего отца в частной клинике и угрожал отключить ему лечение. Я думала, что если буду ему помогать, он отпустит нас.
Николай коротко посмотрел на своих людей.
— Найдите отца Миры и перевезите его в другую клинику. Счёт оплатить сейчас.
Мира закрыла лицо ладонями.
— Почему вы помогаете мне?
— Потому что твой страх был куплен не тобой.
Этан вскочил.
— Ты не можешь забрать всё! Деньги, порт, людей — это моё тоже!
— Ты путаешь доступ с правом.
— Я сделал тебя богатым!
— Ты был бухгалтером, который воровал из моих счетов. Богатым меня сделал не ты.
Этан рванулся к лестнице. Вороновская охрана перехватила его, но Николай поднял ладонь.
— Отпустите.
Все замерли.
— Ты хочешь, чтобы я убежал? — спросил Этан.
— Я хочу, чтобы ты сам привёл нас к Томасу.
Этан зажал рот рукой, но поздно. Его взгляд метнулся к Мире.
Она увидела это первой.
— Он у нотариуса, — сказала она. — Томас оставил ему документы, если с ним что-нибудь случится.
Этан выругался.
Николай достал из папки второй лист. На нём стояла подпись Томаса и дата, поставленная за два дня до исчезновения.
— Он предусмотрел, что ты попробуешь уничтожить доказательства.
Я взяла лист. Подпись была настоящей. Томас передал нотариусу копии счетов, список подставных фирм и заявление о том, что Этан угрожал ему. Письмо из рюкзака оказалось не ловушкой: в нём был адрес маленькой часовни на окраине и одна строка: «Клэр, если ты это читаешь, я не смог вернуться сам».
Мы нашли Томаса через сорок минут.
Он сидел в подсобной комнате часовни, связанный пластиковым хомутом, с разбитой губой и тем самым красным шарфом, который я подарила ему на день рождения. Когда я опустилась перед ним на колени, он прошептал:
— Прости. Я хотел сам всё исправить.
— Ты жив. Остальное потом.
Он посмотрел за моё плечо на Николая.
— Это он?
— Да.
— Тогда скажи ему, что я не продал тебя.
Николай ответил прежде меня:
— Я уже знаю.
Этана мы передали властям вместе с нотариальными документами, банковскими переводами и показаниями Миры. Но до этого он сделал последнее, чего никто не ожидал.
В кабинете фонда, под тусклой лампой, он подписал признание в хищении и передал доступ к счетам, на которых ещё оставались деньги. Не из раскаяния. Он пытался уменьшить срок и сохранить хотя бы часть влияния.
Но когда выяснилось, что все его счета были оформлены на подставных людей, он потерял именно то, ради чего разрушил столько жизней: не свободу, а возможность распоряжаться чужим страхом.
Мира получила лечение для отца и работу в бухгалтерии фонда. Она сама настояла, чтобы её показания остались в деле.
Томас долго не мог смотреть мне в глаза.
— Я завидовал тебе, — признался он однажды в кабинете, перебирая край больничного одеяла. — Ты умела видеть ложь в цифрах, а я только хотел, чтобы кто-нибудь заметил меня.
Я положила ладонь поверх его пальцев.
— Я заметила. Просто слишком поздно.
— Ты всё равно приехала.
— Я всегда приеду за тобой. Но больше не буду делать вид, что ты не обязан говорить правду.
Он кивнул.
Николай не исчез после той ночи, хотя мог. Он приходил в фонд по вечерам, сидел на краю стола и проверял новые счета так внимательно, будто одна неверная цифра могла снова привести к залу с люстрой, к страху и к человеку, который называл контроль любовью.
Однажды он положил передо мной ту самую чёрную булавку с вороном.
— Вы держали её всю дорогу до часовни, — сказал он.
— Я думала, она принесёт удачу.
— Она не приносит удачу.
— Тогда зачем вы её отдаёте?
— Чтобы напоминала: в тот вечер вы попросили меня о танце, а потом сами пошли навстречу опасности.
Я посмотрела на булавку.
— Вы ведь могли просто уйти.
— Мог.
— Почему не ушли?
Николай чуть заметно улыбнулся.
— Потому что вы единственная женщина в этом городе, которая попросила меня о вальсе, не зная, что я могу разрушить её жизнь одним звонком.
— А теперь знаю.
— И всё ещё здесь.
В тот вечер в фонде проходила первая встреча с новыми донорами. Музыканты играли тот же вальс, который звучал в гостинице. Томас спорил с Мирой у стола с пирогами, доказывая, что бухгалтерия важнее дизайна. Я проверяла список гостей, когда Николай протянул мне руку.
— На этот раз без бывших? — спросил он.
— Без бывших.
— А если кто-нибудь снова подойдёт?
Я вложила пальцы в его ладонь.
— Тогда я сама решу, с кем танцевать.
Мы вышли в центр зала. Под светом ламп на его лацкане больше не было булавки. Она лежала у меня в кармане, рядом с копией подписанного Этаном признания.
Оркестр начал вальс, а Николай наклонился ко мне и тихо сказал:
— Клэр, теперь вы знаете, кто я.
Я посмотрела на его руку и ответила:
— Зато теперь вы знаете, кто я.
И мы продолжили танцевать, пока на столе рядом с оркестром лежала папка с именем Томаса — уже не как угроза, а как доказательство того, что он вернулся.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью